— Кто же там у нас остался?! — громко спросил я. — Гахарит?!

Пособника кравосцев под руки вытянули ко мне двое воинов. Лицо у него было белее мела. Он молча смотрел на меня и только икал.

— Гахарит, ты ведь поступил еще хуже, чем кравосцы, пытавшиеся меня убить, — я медленно подошел к предателю и вплотную приблизил к нему лицо. — Что же мне с тобой делать?

...

— Придумал!!! — гаркнул я что есть силы.

— Прррр, — от Гахарита пахнуло дерьмом.

— Ффууу! — я с отвращением отшатнулся от безудержно валившего в штаны и мочившегося предателя, и громко расхохотался. — Вот это засранец!

Почему-то больше никто не засмеялся. Странно.

— А тебе я сохраню жизнь, — сказал я, тряпкой повисшему на руках брезгливо сморщившихся воинов, предателю. — Да-да, я не буду тебя убивать.

— Кто остался за старосту, ко мне! — скомандовал я, перестав кривляться.

Из толпы вышел помощник старосты.

— Ставлю задачу тебе и тебе Матей, — обратился я к своему десятнику и помощнику старосты. — Гахариту, за предательство и сговор с кравосцами, выколоть глаза и вырвать язык. Чуть очухается, отрубить ноги по колено и кисти рук. Раны сразу прижигать, чтобы кровью не истек.

И чтобы под присмотром лекаря. Не дай предки, он сдохнет! Каждый день кормить его, тепло одевать и выносить на площадь. Будет другим в назидание. Пусть смотрят и думают: хорошо ли предавать своих в пользу соседей, тех кто ходит разорять наши земли? Хорошо ли злоумышлять против своего господина?

— Троих казненных кравосцев посадить на кол за пределами села, у дороги, напротив въезда в Оряхово, — продолжил я отдавать указания. — Написать таблички «Душегуб из Кравоса» и повестить им на грудь. Будут там сидеть и встречать приезжих, пока я не дам команду их снять.

— Всё, дальше сами. Старшим остается Матей, — я развернулся и пошел в дом. — Закончите с Гахаритом, ко мне с докладом!

Толпа молча расступалась передо мной. Чуть сзади и сбоку за мной пристроились два дружинника, а за ними потянулись слуги. После этого «представления» не хотелось ни на кого смотреть. Зайдя домой, я сразу пошел мыться. Состояние было поганое, как будто искупался в дерьме.

После приведения себя в порядок, приказал накрыть на стол, принести глиняную бутыль с самогонкой и стал потихоньку наливаться алкоголем. Все-таки, я не отморозок, хоть его и изображаю не без успеха. Надеюсь, сегодняшнего «театра» будет для моего села достаточно, и если в последующем придется кого-либо наказывать, то своими руками я этого делать не буду.

Самогон был так себе. Активированный уголь для очистки я пока не сделал. А молоком не стал очищать, так как перегонять начал только-только. Просто, не было на это времени. По этой же причине еще не сделал никаких настоек.

Отвык я уже от такого самогона. Вру! И не привыкал никогда, так как отец делал качественный дистиллят и меня сразу научил. А я еще больше бати любил побороться за качество и вкус. Но сейчас мне был нужен крепкий алкоголь, а не всякие вина и тому подобное.

Из прислуги передо мной мельтешили оба лакея. С застывшими физиономиями меняли блюда, пытались подливать мне самогонку. Они-то почему тут? У них совсем другие обязанности.

— А вы что тут делаете? Почему за столом прислуживаете вы, а не девушки? Где Ива, Мила, Даница, в конце концов?

Тихомир и Велико испуганно застыли передо мной, а в дверях «материализовался» Джеймс и склонился в поклоне:

— Простите господин, они боятся.

— Чего боятся? — нахмурился я. — Они что-то натворили? Провинились в чем-то? И подними уже голову.

— Ничего не натворили, господин. Очень старательные и работящие девочки. Они сильно испугались сегодня на площади и боятся к вам подходить, — начал объяснять Джеймс.

— Дурь какая! — оборвал я ключника. — Ты видел, чтобы я когда-нибудь невиновного человека карал?

— Нет, господин, — снова поклонился Джеймс.

— Ну так и нечего бояться. Если только не провинился, конечно, — уточнил я. — Того, кто мне верно и старательно служит, я всегда и награжу, и защищу при необходимости.

— У каждого из вас есть свои обязанности, за выполнение которых я вам плачу. Вот это вот все, — я махнул рукой над столом. — Не работа Велико и Тихомира.

— Позвать девушек? — спросил Джеймс.

— Не. На будущее тебе рассказываю. Чтобы больше я такой ерунды не видел.

— Понял, господин.

— Что тебе хотел сказать, Джеймс. Послезавтра я уеду по деревням манора. Посмотрю, кто чем дышит, в каком состоянии поселения. С собой возьму Матея и небольшой отряд воинов. Над домом и оставшимися воинами ты останешься старшим. Помощник старосты пусть своими делами занимается. Со мной поедут человек десять, их подготовит десятник. А ты за завтрашний день подготовь все для моей поездки.