На первый раз лично проконтролировал, как голубятник отправляет письмо. Пацан справился. Он аккуратно привязал к лапке голубя мою писульку и выпустил его. Крылатый почтальон сделал круг над моим домом и, определившись с направлением, рванул на юго-восток.

Поднявшись в кабинет, я принял прибывших по вызову гончара и кузнеца. Сначала объяснил гончару, как делаются чернильницы-непроливайки, и уговорился с ним, что он поставит одного из учеников на это дело. Мне хочется к приезду Алоиза показать ему и эту, весьма удобную, письменную принадлежность.

Конечно, по сравнению с алкоголем, непроливайки не принесут большого дохода. Но, курочка по зернышку клюет. Да и почему не сделать, если могу? Настоятельно попросил его максимально увеличить производство винных кувшинов и бутылок. И на все изделия ставить клеймо, когда оно будет готово.

Потом поработал с кузнецом. Договорились с ним на производство нескольких поддонов для выпаривания кленового сока, а также на изготовление моего клейма в нескольких экземплярах. Решили по цене, чтобы и он доволен был, и я без штанов не остался. Прервал нас только стук в дверь.

— Войдите! — разрешил я, понимая, что по пустякам меня бы во время работы не побеспокоили.

В кабинет вошел мой десятник. Отдав мне новое приветствие, что я с удовольствием отметил, он вопросительно уставился на кузнеца, как бы спрашивая, можно ли при нем говорить.

— Докладывай! — велел я ему.

— Господин, нападавшие — из Кравоса!

Глава 18. Возмездие (524 круг Н.Э., студень).

Я стоял на центральной площади села, как раз напротив ворот моего двора. Там, где три дня назад меня пытались прикончить. Правая рука легко касалась рукояти вакидзаси, левая слегка придерживала ножны меча. Из оружия у меня был только короткий меч и кинжал.

На площади, наверное, собрались все жители села, а детвора оккупировала еще и заборы, и крыши близлежащих домов. Мои дружинники (буду называть их так, хотя, конечно, делая это — бегу впереди паровоза) образовали посреди площади круг, внутри которого стоял я и один из разбойников, пытавшихся меня убить.

Снаружи этого круга под охраной стояли остальные неудавшиеся убийцы и многочисленные зрители. Было холодно. Нет, на улице для студня стояла неплохая погода, но на мне надеты были лишь штаны, рубашка и пояс с оружием. Кравосцев я вообще приказал выводить с голым торсом, для большей зрелищности, чтобы зрителям раны были лучше видны. Пока же они были прикрыты кусками дерюги.

Когда Матей доложил мне результаты допроса, я призадумался, как же мне дальше поступить. Хотелось нанести ответочку Тодору тер Кравос, очень уж он меня достал. Так, когда-нибудь покушение может и удастся. Но я никак не мог придумать, как это сделать.

Король запрещал усобицы, но даже если я притащу к нему этих уродов, то доказать ничего не смогу. Слово простолюдина против слова аристократа? Даже не смешно. Но сидеть только в защите, это стопроцентно проигрышный вариант. Буду думать, что делать с этим бароном.

А пока мне надо разобраться с «засланцами» и предателем. За то, что они пытались сделать, всем им — смерть, без вариантов. Вопрос в другом, как лучше их казнить? Надо дать людям прочувствовать, чем чревато преступление против меня. Чтобы точно осознали, что к ним приехал не «юноша бледный, со взором горящим», которого по малолетству можно и обмануть, и предать, и даже попытаться убить.

Так-то я, конечно, не похож на домашнего мальчика, но их опасений пока ничем не оправдал. Оряховцы вначале себя «накрутили», особенно после того, что им нарассказали мои наемники. Но дни шли, жителей я не грабил, девок не насиловал, младенцев не ел, вообще никак не сумасбродствовал. А может, все про меня врут?

Подумав, решил кравосцев убить лично. Продемонстрировать оряховцам, что и без охраняющих меня взрослых дяденек я могу разобраться сам. А предателя, как ни крути, необходимо наказать суровее. Он должен стать примером для остальных, потому как и преступление у него более тяжелое.

Как я говорил старосте при встрече, когда мой наемник тянулся к нему с ножом, за проявленное им неуважение по отношению к своему господину, быстрая смерть — это милость. Виновный должен в полной мере осознать свою вину и прочувствовать наказание. Переборщить не боюсь. Сейчас в этом мире такое время, когда на казнь приходят, как в театр. Еще и детей приводят. Решил здесь жить, придется соответствовать.

Подождал, пока подживет нога, и вот, собрал селян на «представление». Нога еще, к сожалению, болит, но двигаться мне не мешает. Только прихрамываю немного. Кравосцы не покалечены и могут сражаться. На допросе они не стали запираться и их не пришлось пытать.

— Оряховцы! — мой голос загремел над площадью. — Эти люди посмели подло напасть на меня. Трусливо спрятавшись, под покровом ночи, они попытались расстрелять меня из луков. Побоялись выйти против меня даже втроем на одного.

Площадь глухо загудела.