— Знаю, — ответила она, сжимая мою руку в ответ.

Я поднял её руку и поцеловал её пальцы. Две недели назад она сказала мне, что любит меня. С тех пор я признавался ей в любви хотя бы раз в день, но она ни разу не ответила мне. Я привык к тому, что Дарби, по большей части, гораздо охотнее показывала свои чувства, чем говорила о них.

— Это всё, что для меня важно, — ответил я.

— Трекс, — начала она. — Я должна кое-что сказать тебе…

Дверь открылась и вошла женщина в брюках-слаксах, бордовой блузке и белом халате.

— Ну привет, — поздоровалась она, направившись к раковине. Помыв руки, она повернулась ко мне, протягивая руку. — Я доктор Парк.

— Трекс, — сказал я, пожав ей руку. Для женщины у неё была неплохая хватка. Не такая, как у Наоми, но всё равно впечатляющая.

Она повернулась и надела синие перчатки, а затем села на крутящийся стул.

— Итак, — произнесла она, ногой пододвинув себя вместе со стулом к кушетке, на которой сидела Дарби. Доктор умудрялась одновременно улыбаться, вздыхать и смотреть на Дарби, не мигая.

— Мы познакомились сразу после того, как я переехала сюда. Он возит меня на приёмы.

— Просто для ясности… — доктор Парк указала на меня. — Это не отец.

— Технически нет, — пояснил я. — Хотя я надеюсь, что заслужу этот пост.

— А он у нас душка, да? — пошутила доктор Парк, посмотрев через очки в тонкой прямоугольной оправе, сползшие на середину носа, сначала на меня, а затем на Дарби.

— Он самый добрый из известных мне людей, — кивнула Дарби.

Доктор Парк заметила, что мы держимся за руки, и её это вполне устраивало.

— Хорошо. Очень мило. Ладно, давайте-ка поможем вам расслабиться, — сказала она, нажав кнопку, опускающую спинку кушетки Дарби.

Дарби приподняла футболку и опустила джинсы на пару сантиметров. Верхняя пуговка джинсов была расстёгнута, и я тут же решил, что свожу её за более удобной одеждой для беременных. Доктор подоткнула синюю салфетку за край штанов Дарби, накрыв ей колени. Гель, который доктор выдавила из белой бутылки, едва успел распределиться, когда она обмакнула датчик в гель и начала осторожно двигать его вокруг округлости на животе Дарби.

Дарби посмотрела на экран, и я последовал её примеру, ожидая.

Доктор Парк нажала что-то на клавиатуре ультразвукового аппарата, сняла кое-какие показатели и замерла.

— Уверены, что хотите узнать пол?

— Да, пожалуйста, — отозвалась Дарби, кивая.

Доктор Парк указала на экран.

— Видите? Напоминает гамбургер. Гамбургеры — это девочки. Внутри вас растёт идеального размера девочка со здоровым сердечком. Поздравляю.

— Девочка? — спросила Дарби, повернувшись ко мне. Её широкая улыбка померкла. — Ты в порядке? — спросила она меня.

Лишь когда доктор Парк повернулась ко мне, я заметил навернувшиеся слёзы и торопливо вытер их.

— Ага. Да, я в порядке, — рассмеялся я. Я так давно не плакал, что это удивило меня ничуть не меньше, чем Дарби. Я с восторгом смотрел на то, как шевелится малышка Дарби — вот она потянулась ручкой к лицу, взяла пальчик в рот и потянулась. Это было самое прекрасное зрелище из виденных мной, помимо Дарби.

— Ого, — ахнула Дарби, протягивая руку, чтобы коснуться экрана. — Это моя дочь.

— Она самая. Осталось только имя придумать, — сказала доктор Парк. Она убрала датчик и экран погас. Меня накрыло странное чувство потери и мне пришлось напомнить себе, что как такового ребёнка внутри монитора не было — Дарби носила свою крошку с собой — повсюду, где мы были.

Дарби с доктором Парк прошлись по короткому списку вопросов, потом зашла Шэннон, чтобы напоследок измерить ей давление. Доктор Парк вручила Дарби длинный рулон распечаток на прощание, а Шэннон оставила ей бумаги. Дарби села, вытирая остатки геля с кожи. Она наклонилась, волосы упали ей на лицо, скрывая его от меня, пока она продолжала медленно вытирать гель. Послышался всхлип, потом ещё один, и я нагнулся к ней.

— Ты в порядке? — спросил я, убирая волосы с её лица.

Дарби посмотрела на меня, а затем — на фотографии. Её глаза покраснели и наполнились слезами.

— Я не заслуживаю этого. Я не заслуживаю ничего из этого.

— Что за чушь, — нахмурился я.

— Я этого не хотела, — она коснулась живота. — Я приняла это, но я не хотела её, а она заслуживает быть желанной.

— Ты не хочешь её? — спросил я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Хочу, — всхлипнула она.

— Детка, — сказал я, поднявшись на ноги и прижав её к себе сбоку. — Я ведь тоже не хотел заводить детей. То, что ты чувствовала, совершенно естественно. Если беременность не запланированная, большинство людей испытывают схожие чувства.