— Он открыл окно? — в ужасе прошептала девочка.

Дети притаились за дверью — даже здесь ощущалось, как стало холодно. Они пытались понять, что же задумал мистер Дрей.

«Второй день бури! — вспомнилось Финчу. — Кажется, это еще одна часть всего того кошмара, который начался с мистера Франки. Что же Дрей пытается сделать? Выйти наружу? Или… кого-то впустить внутрь?»

И кто-то, очевидно, был уже внутри, поскольку сквозь вой ветра пробился чей-то глухой голос:

— Что это такое?!

Мистер Дрей ответил, пытаясь перекричать шум бури:

— Просто мерзкий урод, вот я и…

— Что ты наделал, Дрей?! — в холодной ярости спросил собеседник. И тут Финч понял, кто сейчас стоял по другую сторону двери. Это был Птицелов!

— Это всего лишь мерзкий урод, — продолжал оправдываться дядя Сергиус. — Какая разница?

— Что?! — яростно воскликнул Птицелов. — «Какая разница?!»

— Но, сэр, вы ведь говорили, что он вам нужен…

— Да! Живым! — проревел Птицелов, перекрывая даже рокот непогоды. — Какой от него теперь прок?! Бестолочь! Ты открыл дверь в ее комнате?

— Сэр, отмычки не помогли, — заунывно ответил мистер Дрей.

— Ты же утверждал, что все проверил…

— Проверил, сэр. Замок открывался. Но за дверью не оказалось прохода — только кирпичная стена.

— Ты — никчемность, Дрей! Весь план, такой сложный и выверенный, был воплощен лишь для того, чтобы дать тебе возможность сделать свое дело!

— Сэр, я… Не-ет, сэ-эр, я… ххр…

Раздались судорожные хрипы, как будто мистера Дрея душили.

— Замолкни, жалкое ничтожество, — продолжал Птицелов. — Ты все испортил. И ты за это ответишь…

Из комнаты послышался грохот, как будто кого-то швырнули на пол.

— Пощадите! Пощадите!..

Финч словно отмер. Он положил руку на ручку двери.

— Что ты… — начала Арабелла, но мальчик не слушал. Он повернул ручку и толкнул дверь.

Открывшаяся картина поражала. Окно было распахнуто настежь. Буря лезла в него, словно чудовище, проталкивая внутрь шевелящееся снежное щупальце. Огонь горел лишь в фонаре, который стоял на полу в центре комнаты. Внутри него медленно крутилась поворотная лампа, рассеивая волнами белый свет. Это походило на миниатюрный маяк.

На фоне окна застыл человек в цилиндре и в черном пальто с воротником из смоляных перьев. Он держал в поднятой руке трость с рукоятью в виде головы ворона. На полу у его ног лежал мистер Дрей, в чьих глазах застыл невероятный ужас. Пытаясь защититься, он выставил руку перед собой.

Птицелов обернулся на звук открывшейся двери.

На его глазах были защитные очки с выпуклыми стеклами, нижняя половина лица пряталась под туго намотанным шарфом — из-за этого его голос, видимо, и звучал так глухо.

И все равно Финч мгновенно узнал его.

— Дедушка? — ошеломленно проговорил мальчик.

Птицелов опустил трость, а затем опустил и шарф. Это действительно был дедушка, Корнелиус Фергин.

— Здравствуй, Финч, — сказал он обыденным тоном, словно встречал внука из школы.

Если бы кого-то столкнули с лестницы, при этом саданули по голове стопкой учебников, расквасили нос брошенным башмаком и еще при этом хлопнули ладонями по ушам, он бы даже близко не испытал того шока, который пришелся на долю Финча в тот момент.

Финч стоял и глядел на дедушку, который был одет в злодейское пальто, который едва не убил человека тростью прямо на его глазах, и не понимал. Не понимал, что думать, что чувствовать. Он дернулся и попытался сделать шаг.

— Советую тебе не подходить ближе, — сказал дедушка. — Здесь сильно дует. Еще простудишься…

Это не было заботой, слова дедушки прозвучали, как жестокая насмешка. Финч глядел на этого человека и не узнавал его. Незнакомец не сутулился, как дедушка, не хромал, как дедушка, руки у него не дрожали, как у дедушки. А выражение его лица… холодное, отстраненное, злое… Нет, Финч точно не знал этого человека.

— Я… э-э-э… ты не можешь… не можешь быть… — это все что он смог выдавить из себя.

— Может, и правда все-таки отсталый? — прищурившись, пробормотал дедушка, глядя на Финча.

Он засунул трость в петлю на поясе на манер шпаги, подхватил с пола фонарь-маяк и взялся за ручку чего-то, отдаленно напоминавшего зонт. Быстро поднял его над головой, резко раз за разом сжал кисть, запуская механизм. С шумом заработали винты, и Птицелов, бросив на прощание равнодушный взгляд, подошел к окну и дернул рычаг в стене, после чего одним движением вспрыгнул на подоконник и исчез в буре.