Шрифт:
Но потом и Оксане захотелось поиграть с нами.
— Ты еще мала, — сказал я.
— А вот и не мала, — возразила она. — Я уже в подготовительной группе.
— Ну и что, что в подготовительной? Все равно мала — дошкольница! Сиди и смотри!
— Не хочу смотреть, хочу играть!
— Играй с куклами и нам не мешай! — сердито приказал я ей.
Оксана обиделась. Надула губы, нахмурилась, вот-вот заплачет.
— Рома, пусть… Пусть с нами играет, — заступились за нее девочки.
И я разрешил ей играть с нами.
— Ну, ладно, иди уж, привереда…
Оксана вытерла кулаком мокрые глаза, сползла с дивана и рада-радехонька, что ее приняли в игру.
Как раз мне выпало быть Панасом. Я хорошо знаю, как надо играть. Когда выкрикнут: «Панас, Панас, лови нас!», не спешил сразу бросаться ловить. Сначала постою немного, послушаю. Услышу шепот, смех или шорох, выставлю руки и иду туда. И обязательно кого-нибудь поймаю. Если же я прячусь, то заранее примечу надежное место. Только крикнут, я шмыг — спрячусь там и даже не дышу.
Оксана же, хоть и ловкая и быстрая, прятаться еще не умела. Выбрала себе такое место, которое уже все знали.
Что, вас удивляет, как я догадался? Ха-ха!.. Очень просто… По правилам игры Панасу глаза надо завязывать так, чтобы он совсем ничего не видел. Но я всегда хитрил: то складывал платок так, чтобы он просвечивал, то чуть сдвигал его и подглядывал.
Правда, я решил не ловить Оксану и нарочно проходил мимо того места, где она пряталась.
Однако случайно Оксана все-таки попалась в руки. Сгоряча не узнал ее, выкрикнул:
— Чур-чура за меня! — и сорвал платок.
Увидел, кого поймал, и хотел снова натянуть повязку, но Оксана как завизжит:
— Я Панас! Я Панас!..
Ничего не поделаешь, пришлось согласиться.
Я завязал ей платком глаза так, чтобы видно было сквозь него. Быстрее, думаю, кого-нибудь поймает, и будет у нас другой «Панас», и начнется снова настоящая, серьезная игра.
Но нет!
— Я все вижу! — сказала Оксана.
— Молчи! — шепнул я ей на ухо. — Тебе же лучше!
— Не хочу лучше! — уперлась она. — Как себе, так и мне завязывай!
«Вот глупая — «как себе»! — подумал я. — Знала бы, как себе завязываю, не говорила бы».
— Не капризничай! — слегка толкнул под бок Оксану. — Давай вертеть буду.
— Не надо меня вертеть! — сорвала с глаз платок. — Это нечестно! Перевяжи!
— Нечестно?.. — еле выдавил я. Меня словно в жар кинуло — так стало вдруг неловко-неловко.
Глянул на ребят — они стоят, слушают и, кажется, совсем не понимают, о чем мы спорим.
— И неинтересно, — добавила Оксана.
— Конечно, неинтересно, — сразу согласился я, чтобы прекратить разговор.
Выхватил у Оксаны платок, сложил вчетверо и крепко завязал ей глаза.
— Ну а теперь видно?
— Нет, ничего не видно. Крути!
Я крутанул ее несколько раз, и мы разбежались по комнате.
На этот раз я не искал безопасного места и нарочно дал себя поймать Оксане. Она, ясное дело, ни о чем не догадывалась, прыгала от радости, хлопала в ладоши, выкрикивала:
— Ага, попался! Попался!..
Когда же завязывали глаза мне, Оксана внимательно следила, чтобы платок сложили вчетверо и крепко затянули. Да я и сам не стал хитрить: так играть, по-настоящему, без обмана, и в самом деле интересней…
Только не подумайте, что это одному мне столько хлопот с Оксаной. Маме и папе тоже достается.
Недавно, когда Оксана промокла под дождем и простудилась, мама купила ей в универмаге
дождевик
Оксане он очень понравился. Красный, с капюшоном и удобными кармашками и легкий-прелегкий. Даже снимать его не хотела после примерки.
Но мама сказала:
— Ну на что это похоже — идти в солнечную погоду по улице в дождевике? Пойдет дождь — тогда и наденешь. Может, ты еще и в резиновые сапоги обуешься?..
— Нет, — покачала головой Оксана.
— То-то же. Снимай-ка быстренько! Не то и воробьи засмеют.
Воробьи, конечно, Оксану совсем не беспокоили. Она никогда не видела, чтобы они смеялись. А что сейчас не время ходить в дождевике, так мама, конечно, права. И Оксана сняла его.
Вышли на улицу.
— Мама, это правда, что он совсем не промокает?
— Нет, не промокает.
— И в садик можно его надевать?
— Конечно, можно, когда дождь.
Оксана довольно улыбнулась, крепче прижала к груди сверток.