— Глупое дело ты придумал, — сказала она. — Чем с чучелом возиться, проще самому шикнуть на скворцов, они и улетят.

В маленьком саду это, может быть, и так, а в большом, в колхозном? Там можно поставить сразу десять, двадцать, пятьдесят усовершенствованных чучел и от каждого протянуть веревки на вышку. Только закружатся скворцы или воробьи над участком, сразу дергай ближайшее к ним чучело. И не надо бегать и шикать. Сиди себе да наблюдай…

Впереди показалась рощица. Микола потянул за вожжи, повернул Буланого с дороги.

— Куда? — очнулся Сашко.

— В лещину. Нарвем орехов.

Заехали в самую чащу. Коня привязали к стволу ветвистого клена, а сами пошли на поиски орехов. Набрав полные карманы, мальчики присели на траву.

— Сашко! Что я придумал! — оживился вдруг Микола, и глаза его заблестели.

— Что? Расскажи!

— Рационализацию, вот что!

— А-а, — махнул пренебрежительно рукой Сашко.

— Нет, ты послушай, — весь сиял Микола. — Паровоз, когда маневрирует на станции, вагоны не тянет, а толкает. Спрашиваю стрелочника, почему он их толкает. «Так удобнее», — говорит. Тогда я вспомнил — читал где-то, что и на реках тоже буксиры часто толкают впереди себя баржи.

— Зачем?

— Легче, наверное. Вот давай запряжем Буланого, чтобы он не тащил воз, а толкал. Когда-нибудь, может, всех коней в колхозе так будут запрягать.

Распрягли Буланого, поставили его в оглоблях головой к возу и начали таким способом его запрягать. Конь стриг ушами и косил глазами на хлопцев.

Выходило не совсем ладно. Гужи от хомута не налезали на дугу, а оглобли торчали вверх, как дула пушек.

— Эх, — чесал Микола затылок, — упряжь не подходит, и оглобли надо переставить.

— Ничего, — подбадривал Сашко — он уже увлекся Миколиной рационализацией. — Это пустяки. Давай оглобли привяжем к хомуту вожжами, без дуги.

Попробовали и так. Понукали Буланого, а тот вперед не хочет идти, все назад пятится.

— Садись на воз, будешь за уздечку тянуть, — сказал Микола.

Сашко сел, потянул Буланого за уздечку, но конь не слушался, мотал головой, пятился назад.

— Кнутом, кнутом его подгони!

Микола взял кнут, стегнул коня. Глаза у Буланого налились кровью, ноздри раздулись. Он порывисто дернул шеей, выпутался из оглоблей и встал дыбом. Сашко повис у него на уздечке, как паук на паутине.

— Отпускай! Отпускай! — закричал Микола.

Сашко отпустил уздечку и брякнулся на землю.

Буланый громко фыркнул, выгнул хвост и помчал на дорогу.

Хлопцы кинулись вдогонку, но за конем только пыль столбом поднялась.

Остановились, постояли, с отчаянием глядя вслед Буланому, как вдруг — глядь! — по дороге от станции катит подвода, а на ней усатый ездовой, за которым они на заготпункте занимали очередь.

— Чего это конь сбежал от вас? — спросил он. — А воз где?

— Да… заехали в рощицу, хотели перепрячь. Что-то в кустах зашелестело, он испугался и наутек, — на ходу выдумывал Микола.

— Вот те раз! Как же вы теперь домой доберетесь?

Хлопцы опустили головы, молчали.

— Ну, ладно, поехали, прицепим ваш воз, я уж дотяну до поворота. А там один останется воз стеречь, а другой сбегает за конем.

Так и сделали: привязали за оглобли воз к подводе — и усатый дотащил его до поворота.

— Ох и влетит нам! — тяжело вздохнул Микола, когда дядька уехал.

— Буланый всю сбрую растеряет, — размышлял вслух Сашко.

— Теперь, пожалуй, и с ездовых снимут.

— Одна дуга останется. Хорошо, хоть ее сняли…

— Беги, Сашко, на конюшню. Буланый уже там. Приведешь назад. Конюху расскажешь все, как мы усатому говорили. Только Сергею на глаза не попадайся. Может, и обойдется…

— А почему мне бежать? Ты придумал, ты и беги! — уперся Сашко. — Ишь слугу себе нашел! Дудки!

Но Миколе, видно, не очень хотелось появляться на конюшне.

Что же делать? Отправляться вдвоем? А воз? Еще утащит кто-нибудь…

Закончился спор тем, что остались оба. Решили подождать, пока снова подвернется попутная подвода.

Ждали долго, и все напрасно. Ни одной подводы на Лепехивку.

После полудня на западе заклубились густые темные тучи.

— Вот так целый день и проторчим тут, — сказал Сашко. — А если хлынет дождь, то и укрыться негде.

— Так что, может, сами покатим воз? — спросил Микола.

— А осилим?

— Попробуем.