Раздались страшные крики, которые мальчику сложно будет выкинуть из головы всю оставшуюся жизнь.

Страх парализовал тело Влада. Он знал, что должен был действовать, предпринять хоть что-то, но он испугался. Когда же шум и крики стихли, Влад, весь дрожа, подошел к двери в комнаты Катерины. Там, в тонкую щелку, он увидел Герберта, держащего на руках свою окровавленную невесту. Дальше Влад помнил плохо, но четко знал, что он был у отца, и сообщил тому, что с «Гербертом и Катериной беда».

После, убийство девушки скрыли, списав все на несчастный случай, и Герберт даже обвинил отца в том, что тот не уследил за той, которую он доверил его заботе.

Это было странно и непонятно для Влада, но он держал свои мысли при себе. С тех пор он вообще многое держал при себе. И когда Герберт снова объявился в замке и начали происходить все эти убийства, бывший князь действительно надеялся, что все случающееся — проделки ведьмы. Отчасти, у него были основания так полагать. Нити магии, окутывающие замок, стали очень плотными, и даже он — искусный маг — не мог найти владельца каждой из них. А вот Герберт сильной магии не имел. Это чувствовалось. И все же, списывать его со счетов было глупой причудой, обусловленной подсознательным желание Влада верить в своего, некогда любимого, старшего брата.

— Думаешь, я поверю тебе? — скептически заметил Влад.

Герберт пожал плечами.

— Мне все равно, — ответил он, — Я знаю, что имею проблемы со сном, но это вовсе не значит, что я убивал кого-либо.

Влад хмыкнул. Они оба сидели в темнице, и оба потеряли все. Со дня на день Ларэйн и вовсе могла приказать их казнить. Так зачем Герберту врать? И почему бы Владу не сказать Герберту все, что таким тяжелым грузом лежало у него на душе?

— А Катерина? — спросил Влад, — Будешь говорить, что не убивал и ее?

Герберт пристально посмотрел на брата.

— Видишь ли, я застал тебя, когда ты держал ее окровавленный труп в то время, как тебя и вовсе не должно было быть в замке, — пояснил Влад, — Конечно, я пытался убедить себя, что ты подоспел после убийцы, но мы, кажется, оба знаем, что это не так.

— Катерина изменяла мне, и я убил ее за это, — спокойно сказал Герберт.

Влад впервые порадовался, что он был подвешен за руки к потолку. Иначе бывший князь вполне мог бы потерять равновесие и упасть. Он ожидал, что Герберт начнет спорить, говорить о своей любви к девушке, отнекиваться. А тут — признание.

— Ты ведь это хотел услышать?! — продолжил Герберт, а голос его, до того ровный, поднимался все выше, — Для тебя ведь измена: вполне нормальный повод?

— Что? — Влад не сильно понимал брата.

Герберт усмехнулся. Горько. Сатирично.

— Влад, если бы ты когда-нибудь рассказал мне обо всем, увиденном тобой, я бы непременно ответил тебе, что в ночь убийства Катерины находился на горе Клин, что стоит на границе. Там у меня была встреча с моим старшим братом Фениксом, пребывающим тогда в изгнании, и его матерью Дарнилой.

— Зачем? — машинально спросил князь.

— После свадьбы, отец снова должен был назначить меня наследником престола, и я хотел, чтобы Феникс и Дарнила вернулись в Сэн-Тубр. Как-никак, мы были семьей.

— И кто-нибудь может подтвердить твои слова?

— Феникс мертв, ты сам знаешь это, — холодно сказал Герберт.

— И ты это знаешь, — подтвердил Влад.

— Но вот Дарнила жива.

— Жива?

Эта новость о бывшей любовнице отца встрепенула Влада.

— Откуда ты знаешь?

— Я виделся с ней. В ночь перед казнью Элен.

— С целью…?

— Ты знаешь.

Влад понимал. Дарнила была травницей. И ее любовь к старому князю не знала преград, даже когда тот бросил ее и изгнал вместе с сыном-ублюдком из Сэн-Тубр.

— Хотите прервать муки отца?

— Хотели.

Влад задумался. Но его отношение к болезни отца сейчас было не на первом месте.

— Значит, у тебя все же есть алиби на это убийство, — пробормотал про себя бывший князь, — Я удивлен.

— А я удивлен тем, что ты, считая меня способным на такое, не попытался остановить меня, когда пошли убийства фрейлин.

Влад тяжело вздохнул.

— Я надеялся что это все же ведьма. К тому же, я боялся подорвать доверие народа к нашей семье.

— Да, не желая ты так сильно остаться на троне, все могло быть намного лучше, — едко заметил Герберт.

Влад промолчал. Он редко чувствовал себя не правым, но все же сегодня приходилось признать свою вину.

— Тогда что или кого я видел?