Шрифт:
Соприкоснувшись с промерзшим асфальтом, колени заныли от резкой боли. Я попыталась подняться, но эти гадины не позволили. Кто-то удерживал меня сзади. Подружка Ворона сорвала рюкзак с моих плеч, вывалив все содержимое в снег. Мои конспекты, учебники, библиотечная книга…
– Вы только посмотрите?! Эта идиотка ходит с пупсиком!
– Ну, точно мозгов как у рыбки Дори! – они мерзко расхохотались.
Нет! Только не моя кукла-талисман… Только не это…
Глава 19
– Отдай ее! Сейчас же! – попросила, глядя Ульяне в глаза.
Мама всегда учила, что своим страхам нужно смотреть в лицо. Не пасовать. Не быть рохлей. Не бояться того, что могут подумать, если на твоей стороне правда. И хоть внутри у меня каждая прожилка дрожала от страха, внешне я старалась сохранять спокойствие.
– Отдай! – повторила громче.
– Полай! – заливисто рассмеялась подружка Ворона. – А-у-у-ф…
– Ущербная, тебе слово не давали! – Терехина сделала шаг вперед, в то время как ее шестерки продолжали удерживать меня сзади. – Я что, зря предупреждала? Совсем мозгов нет?!
– Может, объяснишь? – холодно выплюнула, ощущая, как продрогли ноги в мокрых колготках.
Озноб расползся по всему телу, от макушки до кончиков пальцев разгоняя полчища мурашек.
– Ты постоянно флиртуешь с Егором, а вчера заманила его к себе домой! А ведь он практически состоит в отношениях… Что, мама не учила – чужих мужиков трогать нельзя?! – наклонившись, выдохнула в нескольких сантиметрах от моего лица.
– Да у нее ж вроде нет матери! – рассмеялась мне на ухо Иванова. – Откуда ей знать!
Не плакать.
– Между нами ничего нет, и быть не может. А тебе пора лечить голову.
Терехина замахнулась прямо перед моим лицом. Ногой. В ботинке на тракторной подошве. Я по инерции зажмурилась, ощутив, как ошметки грязи приземлились на мои раскрасневшиеся щеки и лоб. Унизительно.
Ни в коем случае не плакать.
– Еще слово, тупица, и я уже не промажу! Слышишь?!
Молчать? Ну, уж нет… У меня словно второе дыхание открылось. Пусть только попробует…
– Не покидает ощущение, что профессор Преображенский жив, и продолжает активно оперировать собак. – С вызовом прошептала я.
– Чего ты там базаришь? – глаза старосты сверкнули яростью.
– Ой, прости, забыла, что сказка «Три поросенка» – твой предел… – истерично расхохоталась, глядя на нее исподлобья.
– Это она типа намекает на «Собачье сердце»! – хмыкнула подружка Ворона, бросив мою куклу себе под ноги. – Упс, какая я неуклюжая… – подошвой челси она наступила на мой талисман.
Больно. Так больно, будто меня ударили кулаком под дых. Ой, мамочка…
– Осторожнее, похоже, она обмочилась от страха! – Терехина указала на мои влажные колготки.
Я никогда им этого не прощу… Найду силы за себя постоять! Непременно…
– Ален, что-то мы долго с ней возимся! Я к Кириллу опаздываю…
– Да, пора заканчивать. Значит так, тупица… Слушай сюда…
Раскат жизнерадостного смеха, раздавшийся где-то поблизости, застал моих мучительниц врасплох. Иванова с Волгиной трусливо отступили, заглядывая Терехиной в глаза в ожидании дальнейших инструкций.
С ощущением мучительной безысходности, я еще раз взглянула на куклу под ботинком Ульяны… Перехватив мой взгляд, подружка Ворона быстро ее подняла, и, брезгливо морщась, бросила на дно своей безразмерной сумки-шоппера.
Терехина нахмурилась, прислушиваясь к голосам. Сообразив, что другого шанса спастись может и не быть, я сделала резкий выпад, и, схватив рюкзак, на ватных ногах, понеслась к выходу из парка…
POV Ворон
Закрыв программу «онлайн-репетитор по химии», я вздохнул, глядя на десятки исписанных листов, мертвым грузом покоящихся на столе.
Этот мудак Дмитрий Сергеевич вел себя со мной как с бочком токсичных отходов. Однако я раз за разом доказывал, что разбираюсь в предмете не хуже него. Хоть мне это и стоило бесконечных часов тупой никому не нужной зубрешки. Дело принципа. Так сказать.
Дребезжание дверного звонка заставило меня подняться с кресла. Не ждал гостей, однако кого-то это не остановило нарушить мой покой. Улька, ну, конечно.
– Кирилл, привет! Я так соскучилась. – Ее взгляд – тяжелый, многообещающий – скользнул к моим губам.