Шрифт:
Кивнула, потому была сейчас не в состоянии связать и двух слов.
– Я позвоню вечером. Перед сном закройся на все замки. Береги себя, – мазнув по моим дрожащим ладоням губами, не оборачиваясь, он покинул мою спальню.
Глава 70
– Аль, переверни страницу!
Я заторможено подняла голову, пытаясь сосредоточиться на озабоченном шепотке Ксю.
А какой, собственно, был вопрос?
– Домашку записываешь на прошлую среду…
– Ой. Блин! – поспешно открыла нужную страницу дневника, ощущая на себе презрительный взгляд Терехиной.
К счастью, этими убийственными взглядами все и ограничивалось – ни староста, ни ее шавки меня не трогали. С начала третьей четверти не предприняли ни одной попытки как-то унизить или задеть.
Наверное, дело в том, что перед отъездом Кирилл отдал мне флешку с гигабайтами компромата, заснятого во время его легендарных вечеринок.
Воронов сразу предупредил, что ценз там отнюдь не детский, и еще раз попросил не ревновать к прошлому, которое у него без преувеличения было бурным.
Легко сказать.
Разумеется, я была бы не я, если бы не захотела взглянуть на эти записи. Правда, выключила уже спустя пару минут… Уж слишком больно было наблюдать за своим парнем в центре всего этого содома…
Главное, благодаря этим записям я могла спокойно доучиться до конца одиннадцатого класса, не боясь, что какие-то отбитые идиотки снова захотят учинить надо мной кровавую расправу.
Вообще школьная жизнь вошла в свою привычную колею. Насколько я поняла, директриса уговорила химика не заявлять на Воронова в полицию, чтобы не портить репутацию учебного заведения.
А сегодня утром выяснилось, что кандидатуру Дмитрия Сергеевича внезапно выдвинули от нашей школы для участия в престижном форуме «Образование в России», который проходит в Питере весной. Ходит теперь гордый как индюк.
Вот только Маринка случайно услышала, как стенала биологичка, потому что несколькими неделями ранее, еще до того инцидента с дракой, именно ее кандидатуру согласовали на педсовете…
Кстати, о Марине.
Как бы одноклассница не старалась «держать лицо», я чувствовала исходящий от нее холодок. Возможно, дело в том, что на каникулах девушка пыталась связаться с Егором. Поздравила его с Новым годом, в надежде получить ответное внимание, однако блондин отделался лишь дежурной картинкой, скаченной из интернета, не проявив никакого романтического интереса.
Только уж не знаю, в чем моя вина. Мы с Безруковым толком и не общались, если не брать в расчет пару случайных встреч в парке. И уж точно я не пыталась перетянуть его внимание с неё на себя.
Однако даже после откровенного разговора, состоявшегося на днях, я продолжала чувствовать исходящие от Марины волны негатива, направленные в мою сторону. Поэтому старалась в ее присутствии по минимуму обсуждать свои отношения с Кириллом.
– Аль, не тот параграф открыла…
– Да что за…
Ксюша хихикнула, прикрывая рот ладошкой.
– Опять о своем Вороне замечталась?
Я лишь неопределённо дернула плечом.
Увы, рыжая права – даже во время уроков у меня никак не получалось выкинуть Кирилла из головы. Мысленно я заново проживала каждую минуту рядом с ним. Каждый поцелуй. Прикосновение. Улыбку.
А еще бесконечно мучила себя вопросом, почему Воронов так и не приехал на выходных? Прошло чуть больше недели с его скоропалительного отъезда, однако за эти дни количество нашего общения резко сократилось.
Нет, мы все также оставались на связи – каждый вечер мой парень писал или звонил. Просто после почти недели неразлучно, я слишком болезненно ощущала этот контраст.
В отличие от хриплых бессвязных признаний в полумраке его спальни, наше общение в разлуке, увы, не было столь красноречивым…
Безумно скучала, постоянно гадая, где он и с кем?
Однако сама старалась не докучать Кириллу надоедливыми сообщениями. Глупо, конечно, но хотелось, чтобы инициатива исходила от него…
Между тем, я на полном серьёзе начала обдумывать возможность перебраться к нему гораздо раньше. Трудно было представить, как смогу продержаться на этом «сухом пайке» до лета. Только пока, увы, перспектива жить вместе в Москве казалась чем-то из области фантастики.
С возвращением отца я отчетливо это поняла.
Приехав из санатория, папа вновь с головой увяз в работе. Сразу после окончания каникул в интернат без предупреждения нагрянула проверка из департамента образования. И, судя по озабоченному выражению лица родственника, она проходила совсем не так, как ему хотелось.
Отец толком ничего не объяснял, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. Из случайно услышанного разговора я поняла, что в бухгалтерских документах обнаружились какие-то несостыковки, и теперь они с замом лихорадочно пытались придумать выход из сложившейся ситуации.