– Мы со всем справимся. Ты только береги себя…

– Хозяин дома, как назло, требует оплатить аренду на полгода вперед. Что делать, ума не приложу? – сняв очки, он сжал переносицу, надсадно втягивая воздух.

Ну, как же так? От этой новости голова шла кругом…

– Не расстраивайся, ребенок! Я что-нибудь придумаю… – избегая моего взгляда, опустив плечи, отец покинул кухню.

Весь вечер я провела в комнате, стараясь справиться с упадническим настроением, ведь завтра день рождения Кирилла, и, несмотря ни на что, я должна была держать себя в руках.

Во время нашего разговора по телефону не стала сообщать Воронову об увольнении отца – решила не грузить его своими проблемами. А еще я отказалась ехать с их водителем. Гораздо комфортнее было на электричке, чтобы Кирилл встретил меня на вокзале.

Так и договорились.

Ночью я почти не сомкнула глаз. Под утро увидела тот самый кошмар – во время ночевок с Кириллом он перестал мне сниться, и вот опять…

Мама и папа, держась за руки, смотрели на меня с другого берега бушующей реки.

Проснулась раньше будильника, тщательно приведя себя в порядок: приняла душ, оделась, неброско накрасилась, и, прихватив рюкзак, направилась к двери, в последний момент осознав, что забыла положить туда самое важное – подарки.

Вот растяпа!

Я спешно засунула рамку, а после, раздербанив коробку, втиснула туда же и комбинацию. Честно говоря, настроение было не ахти какое, однако я отчаянно старалась не раскисать, зная, что только один человек способен заставить меня забыться…

– Пап, теть Лен, ну, я поехала! – кивнула на характерную шашечку такси, маячащую из окна. – Позвоню, как доберёмся!

– Куда это ты поехала? – удивленно поинтересовался отец, вытаскивая нос из газеты.

– Я же тебе говорила… Конференция в Москве… нас с Ксюшей выбрали! Остановимся у ее родственников. Вернёмся завтра вечером… – тараторила, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

– Завтра вечером? – он резко сократил расстояние, глядя на меня с нескрываемым беспокойством.

– Ну да… Мы же это обсуждали. Разве ты забыл? – ведь лучшая защита – это нападение. – Ладно, пап, мне пора. Такси ждёт! – клюнула его в щеку, разворачиваясь к двери, внезапно услышав.

– Возможно, я неправильно тебя понял. Прости, дочка. В связи с последними событиями в голове такая каша… Тогда посажу тебя в электричку и заодно пообщаюсь с Ксенией, запишу контакты её родственников.

Нет!

Разумеется, Ксюша была предупреждена об этой афере, но я настолько уверовала, что отец как обычно с утра пораньше уедет в интернат, не сообразив попросить подругу подстраховать меня на вокзале.

Д-у-р-а!

– Пап, не стоит… – нервный смешок. – Правда… Я уже не…

– Ты ребёнок! И впервые собралась одна в мегаполис! Поеду. Даже не спорь, – накидывая поверх спортивного костюма куртку.

Я судорожно хватала воздух, глядя на то, как он зашнуровывает ботинки. Кошмар. Моя ложь вот-вот будет раскрыта…

Секунда до атомного взрыва.

– Ну, пап… Это, правда, лишнее…

Выпрямившись, он смерил меня странным взглядом. Никогда ещё отец так пристально, и, вместе с тем, несколько разочарованно на меня не смотрел.

– Ты что-то скрываешь от меня, ребёнок?

Ребенок!!!

– Ребенок давно вырос. Когда ты уже это поймешь? – произнесла холодно, на что отец смущенно улыбнулся.

– Я волнуюсь, дочка. Всего лишь провожу тебя! Чего ерепенишься? – потянул за лямку рюкзака.

Мы оба вздрогнули от глухого удара об пол. Опустив голову, я с ужасом обнаружила, что рамка валяется у отца в ногах, а по стеклу пошла жуткая трещина.

Нет!

– Это что еще такое?! – подняв подарок, отец ошеломлённо рассматривал наши с Вороновым до одури счастливые лица.

Родственник презрительно поджал губы, задержавшись на фото, где Кирилл глубоко и несдержанно меня целовал.

– Отдай! – попыталась вырвать рамку, да только папа вцепился в нее бульдожьей хваткой.

Его глаза наполнились отчаянным влажным блеском. На щеках задрожали желваки. Лицо в буквальном смысле перекосило от гнева.

Выдрав из моих рук рюкзак, он швырнул его об стену, в результате чего мои скромные пожитки разлетелись во все стороны.

– Ты к нему… к нему на конференцию собралась?