Парни все ещё удерживали Кирилла, когда я, повернув голову, посмотрела ему в глаза. Он рвано дышал, крепко сжав челюсти, и безотрывно наблюдал за мной.

Его бледное потерянное лицо словно окаменело, зрачки были такими огромными, что съели всю радужку. Что-то темное и глубокое плескалось под длинными слегка загнутыми ресницами. Отчаяние? Ревность? Боль?!

Я сглотнула. По коже галопом понеслись мурашки… Какую бы лютую дичь он не сотворил, не могла перестать им любоваться, презирая себя за столь возмутительную реакцию.

Вдруг кто-то из толпы зевак закричал.

– Шухер, химик идёт!

И вот тут у меня окончательно всё упало.

– Что здесь п-произошло? Егор, что с в-вашим лицом? – тонкие губы преподавателя сложились в язвительную ухмылку.

– Поскользнулся. Упал, – равнодушно процедил блондин, даже не глядя в его сторону.

– Не д-делайте из меня идиота! Воронов, это ваших рук дело? – вкрадчиво поинтересовался преподаватель.

Я еле заметно помотала головой. Нет… Не признавайся…

– Да, – спокойно подтвердил Кирилл.

– Т-так я и думал… Ну что ж… Зимний бал для вас окончен! Живо покиньте помещение… Встретимся в кабинете директора!

Они обменялись ледяными взглядами.

– Я сам решу, когда он будет окончен. Усек?

У Юрия Сергеевича вытянулось и покраснело лицо. Он явно не ожидал подобного пассажа от школьника.

– В-Воронов, м-марш на выход! – на щеках мужчины задергались желваки.

– Ну, так выведи меня? – Кирилл запрокинул голову и рассмеялся.

Преподаватель скользнул взглядом по расслабленному лицу оппонента, очевидно, обдумывая свой следующий шаг. Тот в свою очередь, молча, наблюдал за учителем.

Я находилась достаточно близко к эпицентру бури, чтобы расслышать пропитанную ядом фразу, шепотом сорвавшуюся с губ Юрия Сергеевича.

– Теперь понятно, почему родители отправили тебя в интернат, тупой щенок…

И все.

Призрачная надежда, что Воронов доучится со мной до выпускного рассыпалась в пыль…

Химик улыбался. Гадко. Притворно.

Маска показного равнодушия слетела с лица Кирилла. Белки его глаз налились кровью. Парень глубоко вздохнул, зажав переносицу пальцами. А после… одним точным быстрым ударом под дых опрокинул учителя на пол.

Начался настоящий хаос. Крики… Топот ног… Безруков, позабыв о разбитом лице, принялся оттаскивать Кирилла от препода…

Ну, зачем… зачем… зачем…

– Ворон, ты его инвалидом сделаешь! Все! Харе! Харе!.. – сокрушался Егор.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – вздрогнула от командирского голоса директрисы, подоспевшей к «театру боевых действий».

– Мам, это все Воронов устроил… – глядя на меня с издевкой, запричитала Алена. – Воронов спровоцировал массовую драку…

– Всем сохранять спокойствие! Мы обязательно во всем разберемся! – обескураженно произнесла Маргарита Васильевна.

– Я… я… это так не оставлю… З-засажу! Я его з-засажу… – не унимался химик, как китайский болванчик, из стороны в сторону мотая головой.

– Юрий Сергеевич, пожалуйста, успокойтесь! Пойдемте в мой кабинет. Мы сейчас во всем разберемся… А где сам Кирилл? – директриса обвела собравшихся оторопелым взглядом.

Внезапно обнаружила, что Воронова и след простыл.

– Он ждет в учительской, – облизывая разбитую губу, сухо проинформировал Безруков.

– Егор… – Маргарита Васильевна покосилась на его перепачканную кровью одежду. – Ты тоже, будь добр, марш за мной!

Внезапно в спортивном зале вспыхнуло освещение. Ведущий со сцены сухо объявил.

– Зимний бал окончен. Просьба всех покинуть помещение и… – его голос моментально растворился в недовольном гуле школьников.

Двигаясь к выходу, некоторые смотрели на меня с открытой враждебностью, будто я одна виновата, что их лишили танцев. Адов ад, какой-то…

– Алин, ты это… прости… Не знаю, что на меня нашло… – Безруков поморщился, сконфуженно заглядывая мне в глаза.

Я не нашлась, что ответить. Отвернулась.

Какое-то безумие. Полный крах. Всего. И угораздило же его полезть ко мне целоваться? И где? На глазах у всей школы!

Да я и сама хороша – зачем-то согласилась на этот несчастный медляк… Но кто же думал, что все закончится кровавой потасовкой, еще и с участием учителя?

УЧИТЕЛЯ!

Что же теперь будет? А если химик вызовет полицию? Или поедет в отделение снимать побои? Холодок пронесся по позвоночнику, стоило представить этого ревнивого идиота за решеткой…