— Я дал команду зарядить все пушки и ждать высадки головорезов, — Валсер бухал сапогами по дощатому, из крепкой лиственницы, настилу, не отставая от своего командира.

Сержант усмехнулся. «Все пушки» — сказанное было явным уважением к двум старым короткоствольным мортирам, которыми только вороватых чаек пугать, чем отбиваться от высаживающихся на берег пиратов. Впрочем, пару шлюпок потопить можно, да только это злость разожжет у морских разбойников.

Мимо пробежали трое стражников, среди которых был и Тощий Селедка, придерживавший свой шлем. Он болтался на непутевой голове как детский колокольчик, и сержант подавил вздох, пообещав себе, что вобьет плотницкий гвоздь в темечко парня, чтобы однажды Фодель не потерял часть своей амуниции.

Караул порта исчез в рассеивающем тумане, занимая позиции согласно отработанным мероприятиям. Капрал Валсер остался со своим командиром и вытянул руку в направлении моря.

— Вон там, между «Солнечным» и «Дрянной девчонкой», если отсюда глядеть, — сказал он. — Бери вправо.

— Вижу, — прищурившись, откликнулся сержант. — Двухмачтовый бриг с поднятым флагом. Черный, похож на пиратский, но не уверен. При таком освещении запросто можно спутать с зеленым, и даже с красным цветом.

Бриг как бриг, ничем не отличается от сотен таких же кораблей, бороздящих огромные просторы Великого океана. Он затаился в густых клубах тумана, отчаянно сопротивляющихся напору усиливающегося ветра. Но ему не хватило сил, и через короткое время уступил свои позиции, развеялся по серой глади акватории. И Кальди удалось рассмотреть раннего гостя.

Корабль оказался довольно старым, с характерными пушечными портами, к счастью, наглухо задраенными. Не похоже, что готовится к обстрелу. По некоторым признаком видно: судно долго носило по морю. Такелаж провис, леера в некоторых местах сильно потерты и требуют замены. Штандарт был то ли черным, то ли черно-золотым с нарисованным на нем девицей. Какой-нибудь пиратский фольклорный сюжет, не иначе. И еще элементы, которые невозможно разглядеть из-за постоянных провисов. Ветер то налетал, разворачивая полотнище, то внезапно исчезал, и тогда флаг уныло опадал, опутывая флагшток.

Сержант поежился. На борту брига не наблюдается никакого движения. Словно все попрятались, чего-то ожидая. Показалось даже, что сейчас створки на бортах со стуком распахнутся и на берег глянут черные жерла пушек, изрыгая огонь и пороховой дым. Однако время шло; пираты оказались слишком ленивы для налета, а если на рейде стоит «купец» — то непозволительно неповоротлив. Занимай лучший причал и выгружай товар!

— Фодель! — рявкнул сержант. Дождавшись, когда непутевый солдат примчится, дал приказ: — Живо дуй на таможню. Если она еще закрыта, беги в город и отыщи комиссара Ортоссо. Эта жирная скотина, наверное, дрыхнет под теплым бочком женушки и не торопится на службу. Тащи его сюда, как бы он не сопротивлялся! А то застрянем здесь до обеда!

— Но как можно? — робко переспросил Тощая Селедка. — Он же дворянин!

— Молчать! Ты при исполнении! Запомни, сынок: власть надо применять правильно и с умом, тогда никто не посмеет обвинить тебя в нарушении законов и охаивании дворянской крови! Бегом!

Фодель вздрогнул и рванул по настилу, только железные подковки на каблуках сапог засверкали.

— Кажется, спускают шлюпку, — капрал заметил-таки движение на борту брига. — Пойду к пушкарям.

— Ты подожди шум поднимать, — почему-то придержал его Кальди. — Пошли к третьему пирсу. Они там будут причаливать, потому как ближе. Встретим, поговорим.

— А если стрелять начнут? — капрал позволил себе усомниться в правильности решения командира. По его мнению, надо был сначала для острастки пальнуть в море, а потом спрашивать.

Вместо ответа сержант достал из-за пояса пистолет, покачал им перед глазами Валсера. Капрал кивнул и больше не задавал никаких вопросов. Надо — значит, надо. Он не боялся пиратов и готов был вступить с ними в бой даже при неравных условиях. Палашом махать ему привычно, даже с кривым глазом.

— Видишь, а ты сомневался, — сказал Маркон Кальди, кивая на одинокую шлюпку, идущую к берегу, точнее — к пирсу, где сейчас стояли двое стражников и спокойно их ждали. — Их всего восемь человек. Справимся.

— Одежда на них какая-то странная, такой ни разу не видел, — обронил капрал. — Это даже не камзолы, а какие-то робы. Да еще черные, как у штурмовиков-сиверийцев.

— Подойдут поближе — увидим, — в сердце сержанта ворохнулась непонятная тревога. Он вспомнил рассказы, которыми пугал своих подчиненных. Чем морской дьявол не шутит, вдруг они и есть те самые пресловутые пиратские головорезы?

Между тем шлюпка ткнулась в сваи пирса, один из моряков повязал веревку вокруг бревна, подтянулся к короткой позеленевшей от воды лестнице, и наверх поднялись двое. Остальные остались внизу.

Сержант с интересом оглядел незнакомцев. На одном, с аккуратной короткой бородкой, надет темно-зеленый камзол, перетянутый широким поясом с железными пластинами, закрывавшими живот. За поясом заткнут двуствольный пистолет с массивной рукоятью, на боку висит кортик в потертых, довольно старых ножнах. Добротные сапоги, штаны — все эти элементы одежды были признаками богатого или, на худой конец, обеспеченного человека, умеющего считать деньги, но и не разбрасывающегося ими.

Его спутник с нескрываемым любопытством поглядывал по сторонам, вовсе не обращая внимания на суету, вызванную их появлением. Его тщательно выбритое и слегка удлиненное к подбородку лицо светилось безмятежностью. Вот только губы изредка неврастенически дергались, как будто мужчина хотел улыбнуться, но что-то удерживало его на полпути. Одежда попроще: камзол в некоторых местах потерт, сапоги на носках сбиты, на шляпе зияет дырка, как будто туда попала пуля или холодная сталь кортика проверила прочность ткани. Хозяин же совершенно не беспокоился о подобной мелочи.