Некоторые стражники, особо впечатлительные, бабы этакие, поежились. Ничего пусть боятся. Лучше смотреть по сторонам станут, а не дрыхнуть последние часы караула. По правде, сержант Кальди не верил в россказни про ловкость пиратских штурмовиков. Откуда у них подобные подразделения? Чтобы дать дубине стоеросовой, неуклюжей медузе навыки штурмовика, нужно приложить такие усилия, что легче мохнатую мартышку с Аксума научить считать. А пираты — это всего лишь банда ублюдков, боготворящих звон монет. Безбожники и еретики поганые! Суметь организовать из них отряд, спаянный жесткой дисциплиной и невероятной выучкой? Не-а! Не смешите меня, господа! Враки все это. Но портовой охране об этом знать не положено. Насторожены будут, а значит, при реальной опасности не дадут себя зарезать как глупую овцу.

Плохо знал о жизни пиратов сержант Кальди, иначе бы сам последовал своим советам быть настороже.

— Валсер, веди людей на посты, — приказал он, и дождавшись, когда, ежась от свежего ветерка с моря бойцы исчезнут в тумане, медленно пошел в другую сторону. Смена всегда начинается с обхода гавани и заканчивается административным поселком. Службу здесь нести гораздо легче, поэтому многие всякими правдами-неправдами старались заполучить возможность таковой. Но сержант Кальди не дурак. Он постоянно тасовал охрану как колоду игральных карт. У него нет любимчиков. Каждый должен вкусить прелести службы и знать как свои десять пальцев территорию порта.

Где-то возле здания таможни раздался глухой стук железа; сержант ухватился за рукоять палаша, но тут же ослабил хватку.

— Болван! — выругался он, увидев худощавую фигуру непутевого солдата Фоделя по кличке Тощая Селедка. — Дрых, паскуда?

— Никак нет, сержант! — поправляя съехавший набок шлем, пролепетал Фодель. На его худом лице, побитом давней оспой, застыл испуг, а тонкие усики, постоянно вызывавшие раздражение у Кальди, задвигались вверх-вниз, живя своей жизнью. — Алебарду не удержал, ударилась о стену.

— Врать сначала научись, бестолочь! — рыкнул сержант, подходят ближе. Схватил парня за подбородок двумя пальцами, потянул вниз, чтобы взглянуть в снулые (точно, дрых слизень!) глаза. — Наряд вне очереди захотел? Я тебе устрою его! Говорено было: не спать, не дремать, глядеть во все глаза по сторонам и ушами слушать! Война идет! Сиверийцы только рады будут перерезать таких охламонов, похожих на тебя. А режут они с превеликим удовольствием.

Отпустив подбородок подчиненного, Маркон Кальди сбавил тон — а то совсем вогнал в уныние солдата — и спросил:

— Никого из посторонних не замечал?

— Все чисто, сержант, — ободрился Тощая Селедка. — Только наши. Делали обход по периметру.

— Ладно, пошел я, — пробурчал сержант, легонько стукнув ладонью по макушке шлема незадачливого стражника. — Скоро тебя сменят. Но смотри у меня. Поймаю однажды спящим — сдеру шкуру и продублю ее в соляном растворе, а потом на барабан натяну. Будет вместо сигнальной рынды!

— Да, сержант! — вытянулся парень и остался стоять на месте, поедая глазами спину удаляющегося командира. Потом расслабленно выдохнул и почесал затылок. Пронесло. И в самом деле сон сморил, несмотря на мерзкий туман, норовящий под плащ и кирасу залезть. Это он башкой, если честно, ударился о стену, вот шлем и издал такой стук. Но каков слух у начальника караула!

Сержант Кальди, довольно хмыкая от идеи натянуть кожу Тощей Селедки на барабан, неторопливо прошелся по всему поселку, накрутив хвосты еще двум охранникам, потом свернул в лабиринт лабазов, внимательно осматривая надежность запоров на воротах. Вообще-то не его это работа, но Маркон любил докладывать капитану Ландеру лично о порядке на вверенном ему посту. Разве плохо, когда ты абсолютно уверен, что ничего за ночь не случилось, и купеческие товары находятся в целости и сохранности? Глядишь, и перепадет премия за добросовестную службу. Разве денежка лишней бывает?

Погруженный в мысли, сержант не сразу понял, что его раздражает. Сквозь ватную пелену тумана со стороны гавани раздавались заполошные удары рынды. Насторожившись, Кальди как охотничий пес повел носом, и сорвавшись с места, помчался к порту, бухая сапогами по спрессованной до состояния камня земле.

Со всех сторон к причалам сбегались стражники, создавая больше суеты, чем показывая слаженность действий. Сержант тоже еще ничего не понимал, но тревога поселилась в сердце. Неужели накаркал? Пираты в гавани?

— Капрал Валсер! — рявкнул начальник караула, увидев мельтешение фигур на причале. — Живо ко мне!

Вертя бычьей шеей, Валсер прибежал к нему и доложил:

— На рейде замечен пиратский корабль. Вошел в гавань и встал на якорь напротив «Туманного убийцы».

— Что, и даже не наткнулся на камни? — разочарованно спросил сержант.

— Никак нет. Целехонек как яичко в гнездышке, — осклабился капрал. — Ветер сносит туман, бриг хорошо видно.

— Они смертники или отвлекают от чего-то? — быстро шагая к центральному причалу, поинтересовался Кальди.