Волчара тормозит неподалеку от загородного ресторана. Спрыгивает с мотоцикла, снимает шлем, но не отходит. Стоит вплотную ко мне. Я тоже снимаю свою прелесть с ушками.

Его рука по-хозяйски залезет под куртку и обнимает меня за талию. Я пытаюсь отстраниться.

— Привыкай, — говорит он. — Мы изображаем влюбленную парочку.

— Ладно… — выдыхаю я.

Он разговаривает с кем-то по телефону, а его рука живет своей жизнью. Вроде бы, она остается на месте. Но от нее идут какие-то вибрации, от которых меня бросает в жар.

— Пятнадцать минут? Понял.

Волчара смотрит на меня.

— Они скоро будут танцевать танец молодых или как это называется. На террасе перед рестораном. Вот тогда мы и ворвемся… Готова?

Я киваю.

Мне так страшно! Руки трясутся, коленки дрожат. Вдруг все пойдет не так? Вдруг я опозорюсь вместо того, чтобы… Чтобы….

Большая теплая лапа ложится на мою коленку. И движется вверх. Снова эти безумно приятные шарики ртути, парализующие мою волю…

— Ты такая напряженная, — шепчет Волчара мне на ухо. — Хочешь расслабиться? Я тебе помогу.

Его уверенные пальцы забираются под мое платье…

— Не надо, — лепечу я.

А сама обнимаю его за шею. Потому что, если разожму руки — точно упаду. Голова кружится… От страха перед предстоящим мероприятием.

— Надо, Зайка. Надо, — спокойно произносит он.

Почему у него такие нежные пальцы? Только что были огромные грубые лапы…

И что за знаки он рисует на моих бедрах?

— Прекрати!

— Как скажешь.

Его пальцы замирают. Но меня все равно бьет дрожь.

— Ты такая возбудимая, — заявляет Волчара.

— Я?!

— Я еще ничего не сделал, а ты уже мокрая.

— С чего ты взял?

Я пытаюсь оттолкнуть его руку.

Но его пальцы все же оказываются там. Нахал!

— Я же говорил…

— Что ты себе позволяешь? Ты вообще слышал о личных границах?

Я, наконец, отталкиваю его от себя.

— А ты слышала, что говорят байкеры, предлагая девушке прокатиться на мотоцикле?

— Что?

— Села — дала.

— Что?! Я не знала!

— Я сам недавно узнал, — смеется Волчара.

И от его смеха я почему-то расслабляюсь. Кажется, я впервые вижу, как он искренне хохочет. А улыбка у него совсем не волчья. Он такой… миленький щеночек. Сенбернара или волкодава.

Раздается рев мотоцикла. Возле нас тормозит громкая черная махина. Волчара сразу становится серьезным. Мотоциклист в шлеме, лица которого я не вижу, протягивает ему букет цветов и уносится прочь.

— Невесте, — объясняет он. — Мы же воспитанные люди.

Он произносит этот таким тоном, что мне становится не по себе.

Но да. Мы воспитанные люди. Вариант с поджиганием штор и втыканием жениха в торт осуществлять не будем.

— У меня есть подарок, — вспоминаю я — В сумочке.

Я очень долго ломала голову над тем, что же подарить на свадьбу Жене. И выбрала. Купила ему и его невесте одинаковые часы с голубками.

Я демонстрируют их Волчаре. И он выдает:

— Это ты намекаешь, что он пидо… голубоватого оттенка?

Такая трактовка мне в голову не приходила…

Мы подъезжаем к ресторану. Гости расположились полукругом, на импровизированной терассе, в центре кототрой танцуют молодожены.

Рев мотоцикла перекрывает музыку. И все, включая жениха и невесту, поворачивают головы в нашу сторону. Волчара делает крутой вираж, заставляя некоторых особо пугливых отпрыгнуть в сторону, и тормозит.

Танцующая пара замирает на месте, хотя романтичная музыка продолжает играть. Что это? Неужели Эд Ширан? Под эту песню мы с Женей танцевали летом на пляже… Как он мог?!

Волчара спрыгивает с мотоцикла, снимает шлем и подает руку мне. Я тоже спрыгиваю. Зло. И — эффектно. Вижу, что глаза всех присутствующих сейчас устремлены на меня. И мне, впервые в жизни, это нравится.

Эд Ширан допевает свою красивую балладу. И она начинается заново. Козел… Не Эд. Женя. Неужели он не мог найти другую песню?

Мы не спеша дефилируем к молодоженам.

Я вижу, что новоиспеченная жена моего любимого не может отвести взгляда от Волчары. Смотрит на него как завороженная, слегка приоткрыв рот. И я понимаю, почему. Высокий, широкоплечий, брутальный и стильный — он выглядит в сто раз круче, чем вся эта свадьба, вместе взятая.