В тесном коридоре на плечиках висела новая кожаная куртка с меховым воротником, стояли добротные зимние ботинки, и Лиде показалось на мгновение, что Толик просто решил спрятаться, разыграть ее, как маленькую. Но она тут же одернула себя - вот еще! Не в дорогой же куртке он был на смене, а значит... Значит!

Лида вспомнила, как кричала мужу, что дорогие вещи не для того, чтоб, значит, обтерхивать их на троллейбусном сидении. И не затем, значит, чтоб пускать пыль в глаза девчонкам - диспетчершам, а совсем для других целей . Чтоб, значит, выйти куда-нибудь по-людски, торжественно, под руку.

"Да куда мы с тобой выходим?
– удивился тогда Толик.
– Работа - дом, дом - работа! Так и жизнь пройдет, ни разу не наденешь!" "И не надо, запальчиво отвечала Лида, - целее будет!" Потом задумалась, а куда бы она, и правда, могла выйти с мужем? В театр? Привычки нет. В кино - несолидно. В ресторан - дорого. А подруг, кроме Антонючки, не нажила. Стал быть, и идти некуда. Разве что, на выборы. Но выборы - летом, там уж другие наряды...

Лида пошла на кухню, пристально пересчитала испачканные тарелки, укрепляясь в уверенности, что мужа Толика ни ночью, ни днем дома не было вовсе. Не являлся. Она выбросила коричневый вонючий окурок и стала есть прямо из салатницы большой ложкой, не замечая, что оливье подкисло. Пустую салатницу поставила в мойку и взялась за утку. Холодный жир неприятно лип к зубам, но Лида не замечала. Она пыталась думать, что за сюрприз преподнесла ей судьба, но и думать не получалось. Мысли расползались, как кролики по лужайке. Потому что предыдущего опыта не было - не на что опереться! Оставалось кушать и ждать.

Чтобы как-то занять себя, Лида решила прибраться. Мелькнула боковая мыслишка, что рано или поздно явится, голубчик, а она - в чистой квартире, оскорбленная, молчаливая - сядет перед телевизором с чашкой кофе в руках и на все его мольбы и оправдания даже бровью не поведет, будто нету. Запихнув в холодильник все, что еще годилось для употребления, смахнув в ведро утиные кости, она быстро перемыла посуду, закипятила чайник и приготовилась к гордому молчаливому отпору. Внутри, где-то под ложечкой росло нетерпение. Там, под этой самой ложечкой, пощипывало, ежилось и сдавливало в комок, как перед ревизией. Можно было, конечно прогнать мурашки "Рябиновой на коньяке", но Лида хотела быть строгой и непривычной, чтоб муж покрепче испугался.

В девятом часу она решила, что молчать, конечно, будет, но чайник на голову паразиту вывернет обязательно. А там поглядим, кто громче заорет! Она потрогала красный в белый горох бок чайника и снова зажгла газ. Попробовала посидеть в кресле перед телевизором, но от веселой новогодней комедии с любимыми артистами в главных ролях захотелось плакать. Чайник тоненько засвистел, Лида резко крутанула горелку и уставилась в кухонное окно. "Убью, - мрачно решила она, - пусть только явится!
– и вдруг всхлипнула хрипло , горлом, - Господи! Пусть явится! Пусть только живой!.."

Будто отвечая ее молитве, затрезвонили, и Лида с перехваченным горлом и непросохшими еще глазами рванулась в коридор, распахнула двери и сникла. На пороге стояла улыбающаяся до ушей Антонючка. Сзади топтался красномордый Гриша, старательно изображая на топорной ряшке любезную праздничную улыбку.

– Тут кто-то на чаи приглашал?
– игриво хихикнула Маруська.
– Вот мы и зашли!

Лида, как стала неподвижно на пороге, тупо глядя на Гришу, так и не посторонилась.

– Извиняюсь, конечно, - забасил приемщик стеклотары, - но ты не подумай... Мы не на халяву.
– Он выхватил из кармана куртки ополовиненную бутылку "Рябиновой на коньяке" и предъявил ее, как пригласительный билет в клубе.

– Ну, че ты?
– Маруська теснила остолбеневшую Лиду вглубь коридора. Боишься, твой не одобрит? Поцапались, что ли?

В ответ Лида вся обмякла, как надувная игрушка, из которой выпустили воздух, опустилась на табурет и тоненько завыла:

– Не-ту!... Нету его!...

– Преставился, что ли?
– осторожно предположил Гриша и замолк - таким огнем полоснул его Лидин яростный глаз. Тот, что без бельма.

– Толком говори!
– допрашивала Лиду обстоятельная Антонючка.
– Ушел, что ли?

– Да не приходил вовсе!
– закричала Лида.
– Совсем не приходил со вчера! Духу его тут не было, понимаешь?!. Ох, чуяло мое сердце!.. Ох, не надо было у тебя ночевать!..

– Нашла виноватую!
– обиделась Маруська.
– Сама же напросилась!

– Так, бабы, кончай голосить!
– Гриша взял инициативу в свои руки. Давайте по порядку!

Перебивая друг друга, бестолково и длинно, подруги расписали знающему человеку новогоднюю ночь, прямо с того момента, как Анатолий Пермин ушел на смену, откуда до сей поры не вернулся.

– Та-а-ак...
– протянул Гриша.
– И из-за чего паника? Загулял мужик маленько, какая беда?

– Да не загуливал он никогда!
– прорыдала Лида.
– Не было такого за ним!..

– Ну, когда-то и я не загуливал. Потом загулял по первой, - Гриша изобразил на лице мечтательность, - а потом втянулся.

– Нашел время хихоньки строить, - дипломатично одернула его Маруська

– Нет, правда, - не унимался Гриша, - пошел человек на работу. В новогоднюю ночь. А в новогоднюю ночь на работе что делают?.. Правильно! Отмечают! Вот и твой после смены отметил