– Меняй к черту свою поганую фамилию! Переходи на мою!

– Зачем это?
– не понял Толик

– Затем, что и произнести стыдно! Спросят, с кем была, что я скажу? С Перминым? Тьфу!

Но обычно покладистый Толик тут уперся каменно: не могу, говорит, менять фамилию. И дед мой... и прапрадед... Да и засмеют в деревне, скажут, Толька Пермин замуж вышел!..

И Лида, рассудив, что женихи за ней в очереди не давятся, нехотя сдалась. Но не забыла: нет- нет, да и кольнет мужика насмешкой.

– Ох, и вредная же ты, - вздыхал Толик.
– Ну, что тебе до моей фамилии? Небось и у самой не княжеская!
– Но до открытого скандала не поднимался, чем доводил супругу до тихого бешенства.

– Подкаблучник!
– жаловалась она своей задушевной соседке Марусе Антонюк.
– Будто и не мужик вовсе!

Разведенка - Маруся ее тревог не разделяла, посмеивалась:

– Черти тебя крутят, Лидка! Другая б на твоем месте Богу свечку поставила, что попался смирный, работящий, да еще и непьющий.
– Она критически оглядывала подругу и безжалостно добавляла: - Да и вообще, что попался!

– Во-во, непьющий!
– оживлялась Лида, не обращая внимания на ядовитый довесок.
– А кто сейчас из мужиков не пьет? Ты таких видела?.. Только, если больные!
– И вдруг оживлялась догадкой: - А вдруг он баптист какой?!

– А по-твоему, алкаш лучше?
– не уступала Маруська.
– Да еще, чтоб вожжи брал и бубну тебе выдавал раз в неделю?

– Напугала!
– смеялась Лида.
– Да я его двумя пальцами в поясе передавлю!

Но не понимала своей удачи. Не по - ни - ма - ла!..

Первое время, раздобрившись и размякнув в новой для себя роли супруги, она приносила из магазина какую-нибудь недорогую, но вкусную "Рябиновую на коньяке" и торжественно водружала на стол - к ужину. Но Толик смотрел незаинтересованно, равнодушно, без жадного блеска в глазах, который, по Лидиному прежнему опыту, обязательно появлялся у мужиков при виде бутылки. А этот вместо благодарного "Ну, мать, ты у меня молоток!" мягко отговаривался:

– Не хочу, Лидуша. Завтра в первую смену

– Так я ж не говорю, напиваться! По рюмочке, под закуску!

Но Толик в этом вопросе, как и в случае с фамилией, проявлял какую-то непонятную твердость.

– Что же мне одной, что ли, пить?
– возмущалась Лида

– А и ты не пей, - он успокаивающе гладил ее по спине.
– Давай лучше чаи гонять! Я такие чаи заваривать умею - закачаешься!

– Не оглаживай, не корова!
– заводилась Лида и назло ему громко стучала поварешкой по радиатору. На стук являлась Маруська. Демонстративно не замечая Толика, Лида разливала. И незаметно, под разговоры, они с Маруськой ополовинивали бутылку, а когда Толик оставлял их вдвоем, приговаривали ее до конца.

– Вот что он там делает один, а?
– не понижая голоса вопрошала Лида и сама отвечала, - Газетами шуршит, как мышь в норе или в телек пялится! Вить это ж с тоски подохнуть!.. А то, знаешь, что еще выдумал?.. Кораблики клеит из каких-то стружек! Прям полквартиры захламил своими изделиями!

– Ребеночка тебе надо, Лидка, - наставляла подруга, - и сама сердцем отмякнешь, и он в бирюльки играть перестанет. А что?.. То за молоком, то пеленки, то гулять - дохнуть некогда будет, не то что кораблики клеить!

(Собственную дочку Маруська прямо из роддома завезла к мамаше, и последующие восемь лет разводилась, судилась, искала работу и устраивала личную жизнь вольно, без ребячьего писка)

– Да куда ему дите сделать!
– презрительно фыркала Лида.
– У него ж только фамилия такая, а толку - чуть!..

Однако внутри знала, что Толика вины в том не было, и злилась по привычке, для завершенности панорамы. Тайком от мужа она давно уже сходила в женскую консультацию. Робея, как грешная школьница, переступила порог кабинета и даже ойкнула - так ей показалось неприлично и стыдно то, что она там узрела.

– Да вы что, мать моя? С каких гор спустились?
– строго отчитала ее пожилая женщина - врач.
– Как же можно так себя запускать? Это же дикость средневековая!

И еще строже - медленно, раздельно, как дефективной - выдала, что каждая уважающая себя женщина обязана раз в полгода посещать кабинет и досконально обследовать состояние своей требухи. А раз она этого не делает, то и не уважает себя, не заботится о будущем потомстве, не выполняет свой женский долг и... та-та-та, и тра-та-та!..