– У тебя… с Тиджеем… было что-нибудь?

– Нет.

– А тебе бы хотелось, чтобы было?

– Нет.

Рид находит молнию на моем платье и медленно расстегивает ее, дразня себя и меня. Его рука блуждает по моей спине и опускается на задницу.

– Тогда останься, – снова просит он.

Вскидываю голову к потолку, моля господа дать мне хотя бы каплю самообладания. Но все тщетно.

Рид продолжает покрывать мою шею поцелуями, медленно спускаясь к груди. По очереди он снимает лямки моего платья, и оно соскальзывает по моим ногам вниз. Я стою перед ним в одних черных кружевных трусиках, понимая, что готова на все, о чем он только попросит. Рид прокладывает дорожку из поцелуев между моими грудями, а затем отстраняется от меня и стягивает с себя футболку, обнажая свое прекрасное тело.

Хвалю саму себя, что мне все-таки хватает самообладания не провести тотчас же по его рельефному прессу пальцами. Или языком…

ИИСУСЕ!

Неожиданно Рид надевает свою футболку на меня и, крепко прижав к себе, опускается со мной на кровать. Он перекатывается, и я оказываюсь на другой стороне кровати, уткнувшись ему в грудь. Его рука по-прежнему обнимает меня за талию, а его твердый член упирается мне в живот.

– Уже поздно. Поговорим завтра, – хрипло произносит он.

Я шумно выдыхаю и поднимаю на него взгляд. Рид пристально смотрит на меня ярко-голубыми глазами, радужка которых сейчас практически синяя от возбуждения. Он тяжело дышит, и я не могу себе представить, какая у него выдержка.

Гребаный хоккеист.

Рид кладет свою голову на мою, прижимая меня крепче к своей широкой груди. Я утыкаюсь носом ему в шею, жадно вдыхая его аромат, смешанный с запахом виски, и проваливаюсь в сон.

* * *

Просыпаюсь от яркого луча солнца, озарившего мое лицо. Рукой я крепко обнимаю обнаженный торс мирно сопящего рядом Рида. Мои губы расплываются в глупой улыбке от осознания того, как приятно просыпаться с ним рядом.

Медленно, стараясь не разбудить его, сажусь в постели, пытаясь прикинуть, который сейчас час. Мой телефон остался в сумочке внизу, а в этой комнате нет часов, так что я даже примерно не представляю, сколько мы проспали.

Спала я на удивление хорошо. Видимо, аромат перегара, висящий в воздухе, одурманил и меня.

Сегодня вечером я улетаю в Австралию на три недели. Моника пришла в бешенство, когда по дороге домой я позвонила ей и рассказала об отказе от участия в «Ледяных танцах». Но уже через несколько минут перестала на меня орать и послала… прямиком в Австралию. Так что нужно поднять задницу и собрать вещи, если я не хочу погибнуть от длинных ногтей одной дьявольской брюнетки.

Тихо встаю с кровати, обхожу ее и наклоняюсь, чтобы подобрать с пола свое платье. Затем на цыпочках направляюсь к двери.

Когда дверь бесшумно закрывается за мной, делаю шаг в сторону, поднимаю голову и встречаюсь глазами с выходящим из своей комнаты Эштоном.

Чудненько.

Резко останавливаюсь и замираю, пойманная на месте преступления.

– Который час? – произношу первое, что приходит в голову.

Брат усмехается, окинув меня взглядом с ног до головы.

– Половина десятого. Выспалась? – ехидно интересуется он.

– Ага, – мычу я и залетаю в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Через пятнадцать минут я захожу на кухню, где Эштон печет овсяные оладьи с яблоком. Я узнаю это по потрясающему запаху корицы, витающему в воздухе.

На мне по-прежнему футболка Рида, которая пахнет им и которую я ни за что не сниму. Буду ходить в ней вечно. Нужно добавить в завещание пункт, чтобы меня и похоронили в ней.

В ожидании допроса сажусь на высокий барный стул, обтянутый черной кожей, который стоит у кухонного островка. Но Эштон молчит.

– Эм… – у меня не получается произнести что-то внятное, поэтому я мычу. – Ничего не хочешь спросить?

Брат медленно поворачивается и, скрестив руки на груди, произносит:

– Ты должна понимать, что я убью его, если он тебя обидит.

– И я помогу тебе закопать его труп, – нервно усмехаюсь я и вижу, как плечи Эштона расслабляются. – Можно даже прямо здесь, у него ведь участок размером с целую страну. Никто даже не узнает.

Брат молча кивает и едва заметно улыбается.

– А как все прошло с Тиджеем? – Эштон подходит и ставит передо мной тарелку с оладушками, политыми кленовым сиропом.

– Все пошло не по плану. Мы больше не участвуем в съемках «Ледяных танцев», – откусив оладушек, с набитым ртом произношу я.

– Почему?

– Потому что им наплевать, как мы будем кататься. Их интересуют только рейтинги их шоу, которые они хотят поднять за счет наших с Тиджеем отношений.

Эштон замирает с лопаткой в руке и поворачивается ко мне.

– Ты и Тиджей?!

– Господи боже, Эштон. Они хотят, чтобы мы делали вид, что мы вместе. Но Тиджей взбесился и снял нас с участия в шоу.