Гилл просовывает руку между нашими телами, поднимает подол платья и отодвигает в сторону полоску белья… Ещё одно тревожное мгновение, и он резко в меня входит.

Я задыхаюсь от остроты и сладости ощущений.

Боже…

— Нет, не закрывай глаза, Сабрина.

И снова меня переполняют незнакомые волнительно-желанные ощущения. Его глаза напротив, в которых горят страсть и нужда… Осторожные, тягучие движения… Ни с чем несравнимое наслаждение, которое они доставляют… Осознание того, где мы находимся…

Это всё за гранью реального.

И вскоре не остаётся даже грани. Гилл ускоряется, и потому очень скоро грань стирается над натиском накрывшего нас наслаждения.

Гилл роняет голову на моё плечо и пытается восстановить дыхание. Я делаю тоже самое, прижавшись к его уху своим. Ощущаю себя уставшей и полной сил одновременно.

Никаких мыслей — лишь приятное послевкусие, после испытанного ошеломления.

Пускай это будет полнейшим сумасшествием, но я готова сходить с ума снова и снова.

С ним.

Только с ним одним.

К концу недели я прихожу к выводу, что этим уродам с уличных гонок и правда будет не легко достать Тайлера.

Во-первых, он не из самой простой семьи. Во-вторых, популярный в университете бейсболист, в-третьих, его очень сложно застать в одиночестве, в-четвёртых, он живёт в пентхаусе, куда попасть нереально. Ну и в-пятых, мы с ним почти не расстаёмся, то есть он всегда под моим надзором.

Мы созваниваемся на каждом промежутке времени между занятиями. Вместе обедаем. Занимаемся в библиотеке. В другой. Благо, в студгородке их несколько. Я посещаю бейсбольные тренировки, чем безразмерно радую отца, потому что иногда тренируюсь сама. С Тайлером.

Да, меня больше не тошнит от страха при виде бейсболистов, но неприятный осадок всё равно есть. Потому что мы до сих пор не выяснили главного: кто виновен в том, что со мной случилось. И присутствует ли он среди тех, с кем мы тренируемся…

Впрочем, для меня это ушло на второй план, потому что куда приятнее целоваться с Таем на бейсбольном газоне под желтоватым светом прожекторов, чем думать о той далёкой вечеринке.

Да, всё, что касается наших с Тайлером отношений — феерично, мы узнаём друг друга и сближаемся всё сильней день ото дня. Сексуальное притяжение перерастает во что-то более глубокое — в понимание, что мы подходим друг другу, в ощущение, что мы были знакомы всю жизнь, но при этом, нам ещё есть, что узнавать, открывать и удивляться.

Но…

Всегда есть пресловутое «но».

И наше с Гиллом «но» — это жизнь вне наших отношений, а конкретно моя мать и её лекция для первого курса, на которую я не хотела приходить, но пришла.

Я опускаюсь в кресло на самом дальнем от преподавательского места ряду и осматриваюсь. Зал полон: девочки возбуждённо шепчутся между собой, парни в основной своей массе выглядят скучающими. Я вздыхаю, а в следующий миг натыкаюсь на взгляд Фрейзера. Он тут же поднимается с места, с намерением подойти, но я качаю головой, мол, даже не смей, и бывший друг обречённо падает обратно.

А знаете, что самое противное в ситуации с Дереком?

Он избегает Гилла.

Фрейзер забросил бейсбольные тренировки, это раз. Он мгновенно идёт в другую сторону, лишь завидев нас с Таем вместе, это два. И три — похоже, мой бывший друг уверен в том, что я рассказала Гиллу о его предательстве. Что тоже говорит о многом.

Я упираюсь затылком в стену позади кресла, закрываю глаза и подхватываю пальцами прядь волос.

Жду неминуемого. Но при этом, надеюсь, что женщине, родившей меня, хватит ума сдержать своё обещание и не рассказать всему свету о том, что я её дочь.

И тут моих губ касаются чужие губы.

Я теряюсь от неожиданности и распахиваю глаза, чтобы увидеть широкую и самодовольную улыбку Тайлера Гилла. Засранец.

Он шумно опускается в кресло рядом и подмигивает мне:

— Это всего лишь я, ведьма.

— Но… Ты же не первокурсник, если забыл, — улыбаюсь я ему. — Да и учишься на другом факультете.

— Подумал, что тебе не помешает моя поддержка, — говорит он серьёзно и сплетает наши пальцы.

В груди разливается тепло.