— Ничего сынок… Здесь главное, — скорость! — успокаивает меня Мбек, — давай! Сразу следующую клади. Вот так. Оттягивай, и самое главное, старайся не выцеливать. Просто знай, куда стрела должна попасть. И она туда, непременно попадёт! Понял? — понял не понял, но киваю. И снова отпускаю тетиву, стараясь видеть перед собой, только размытый, чёрный ствол дерева. Вспоминая при этом, как я учился стрелять из огнестрела. И что вы думаете, работает! У меня снова получается попасть! И даже сократить расстояние до того места куда целился, почти до полуметра!

— Давай Комар! Давай! — подгоняет меня Мбек. — Не жди! Следующую!

Я пытаюсь тут же вставить в боевое положение, мой следующий снаряд. Но стрела, застряв в детских пальцах, тут же выпрыгивает из моих рук. Я пытаясь её поймать, выпускаю лук, и маша руками, словно отгоняя от себя назойливых мух, роняю оба предмета на землю и виновато смотрю на Мбека.

— Фигня какая-то! — жалуюсь я ему. — Этот детский лук, ни на что не способен! Разве только ворон, да заблудившихся наркоманов с огорода, по ночам гонять… — Мбек широко улыбнувшись, берёт мой, совсем уж игрушечный в его руках лук, три оставшихся небольших стрелы. И играючи, одна за другой, строча ими как пулемёт, посылает их практически в одну точку, на истыканном словно булавками, моими стрелами, дереве.

— Хороший лук! Ничем не хуже моего. — подводит итог, названный отец. — Только нечем уже стрелять. Пойду стрелы пособираю. А ты молодец, сын! Всё на лету схватываешь! Тренируйся и будет Мбек тобой гордится! Может даже и ханом станешь! Хотя нет, — вдруг вздохнул он обречённо. — У хана свои сыновья есть… А вот в сотники, при должном везении, можно и выбиться!

— Так, Мбек. Каким ещё к оленям, ханом? — совершенно опешив от полученной информации, переспросил я.

— Понятно каким, великим! Как Чингиз! С явным благоговением, даже не проговорил, пролепетал глядя на небо, огромный повар.

— Чингисхан? — не веря в услышанное, — так он давно умер! Вроде…

— Кто умер? Наместник неба на земле? — вылупился на меня мужик. — Ты так не шути Комар! И никому это не говори. А то сразу, в калчуки заберут! А лучше вообще ничего не говори! Я здесь, немного жить! И жена моя, тоже здесь родиться! И сын… Но сейчас война. Мой народ пришёл твой народ убивать, и ты точно быть рабом! — разнервничался до запинаний и непереводимых междометий, Мбек.

— Калчуки, калчуки… Задолбал уже своими калчуками… — Пробурчал я про себя. — Вроде, что-то может быть хуже того, что я уже здесь пережил. Да и в прошлой жизни, судьба меня не сильно-то и баловала. Насмотрелся всякого. Куда там, твоим калчукам…

— Давай Комар, не дуйся. Ведёшь себя как дитя малое. Собери все улетевшие стрелы в колчан, завтра ещё потренируемся. А на сегодня всё. Спрячься в юрте и сиди там тихо! Сейчас Ахмет со своей сотней должен вернуться. Пока язык наш, хоть немного понимать не будешь, что бы и носа мне не показывал! Это понятно? — строго сказал Мбек и заодно пригрозил мне своим огромным пальцем. Я сначала, даже хотел его за этот самый палец, укусить. Что будь я в волчьей стае, уже непременно бы и сделал. А то, как то уж сильно переменился мой новый добрый папаша, на довольно строгого отчима. Того смотри, ещё и по заднице меня отшлёпает. Однако я сдержался. И палец грызть не стал. Хотя если честно, очень даже хотелось. Прекрасно понимая, что он как-никак, но обо мне печётся. Но я так и не смог ничего с собой поделать. И всё же затаив на Мбека небольшую обиду за его грозные нравоучения, шепча себе под нос отборные ругательства, побрёл в лес, по три мои, неизвестно куда улетевшие стрелы…

***

Два торчащих из деревьев древка, я обнаружил довольно быстро. А вот третью стрелу, где я только не искал… Излазил всё. Нету её, и хоть ты тресни. Оно, как бы нет, да и хрен с ней. Но это не просто стрела, а спецзаказ! И без неё у меня на десять процентов меньше шансов выжить, чем с ней. А это довольно таки немало, в этом и так, совершенно не понятном для меня мире. Так что я решил её, обязательно найти. Как вдруг, когда я уже потерял всякую надежду, заметил как за высокими кустами, пробежала моя третья стрела и остановившись, тут же исчезла. Ошарашенный увиденным, я медленно подкрался, стараясь не издавать ни звука. Раздвинув руками ветки, всунул голову в заросли и от увиденного просто обалдел…

Присев на задницу, мой одноглазый мишка бодро разрывал своей пастью, видимо убитую, или возможно раненную мной по нелепой случайности, довольно крупную лису. У которой из шеи торчала, моя игрушечная стрела. От неожиданности, я тут же попятился назад и случайно, очень громко хрустнул сухой веткой.

Потапыч, тут же перестал исследовать содержимое лиса, высунул свою окровавленную морду и принюхался. Единственный глаз зверя, вдруг сильно расширился от знакомого ему запаха. Я всё тут же понял. И уже не таясь, со всех ног рванул обратно в лагерь. Поглядывая на бегу, как разъярённый медведь с распотрошённой в зубах лисой, выпрыгнул из кустов и споткнувшись об тянущееся за ней скользкие внутренности, кувыркнулся, всё же предоставив мне небольшую фору.

— Так тебе и надо, лисоед хренов! — улыбнулся я на бегу, — Будешь знать, как за малыми детьми охотится…

Основательно перекусив, я побежал с новой силой, петляя словно заяц между редких деревьев. Благо трава здесь, хоть и не уступала в длине, растительности возле реки, но росла не вверх, а просто стелилась, старательно изображая из себя мягкое одеяло. Я снова оглянулся. Пролетев после кувырка, метров пять, мишка тут же рванул назад, за потерянной во время падения добычей. Но остановившись возле распотрошённого зверя, затряс отрицательно головой. Как бы прогоняя неправильные мысли. И окончательно плюнув на уже пойманную еду, развернулся в мою сторону и стал наращивать темп.