***

Ахмета и других его воинов, я в тот день больше не видел. Со мной же возился немного горбатый мужичок с двумя, довольно пожилыми женщинами. С утра до вечера впихивая мне в голову, совсем не знакомые мне слова, кроме некоторых, широко известных названий. Таких например, как кумыс. Эту кислятину, немного похожую на сильно забродивший, разбавленный водой кефир, они пили вместо воды. Употребление же этого напитка, хоть и придавало мне и Игды весёлости, но выучить побыстрее их язык, вовсе не помогало. Поэтому я, вместе с изо всех сил сопротивлявшимся этому, вечно бухим преподавателем, перешёл на простую воду. Которую я будучи волком, мог пить даже с луж. И ничего плохого со мной не случалось, в отличии от моего нового знакомого. И дело наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Я на удивление быстро схватывал все незнакомые слова и обороты, а озадаченный моими успехами Игды, всё сыпал и сыпал новыми словечками, которых вместе с отборными ругательствами, становилось всё меньше и меньше…

А ещё, параллельно занятиям по словесности, эти бабки привели мне небольшую лошадку. И заставили на ней, чуть ли не круглосуточно ездить. Даже спать заставляли верхом на бедной пони. А Игды, вручил мне мой небольшой лук, при этом увеличив количество моих мелких стрел до двадцати.

— Учись Комар, ездить верхом! Теперь это твоя жизнь. Мбек, ездить на лошади не любил! Ни одна лошадь его не могла выдержать! Вот он и катался на телеге. Ах да. Юрта теперь твоя. И всё что в юрте, — тоже твоё. Правда, там уже побывали братья Элдак и Келджик. И надо бы тебе своё добро у них забрать. Иначе не быть тебе грозным воином. Что это за воин, что не может за своим добром уследить? Кизяк он, а не воин. Хоть у нас воровать у своих нельзя, и за это полагается смерть. Но ты же пока не свой. Тебя считай, и нет вовсе… — учил меня правды жизни Игды.

— И что же они у меня забрали? — не понял я, впервые услыхав что у меня имеется хоть какое-то наследство.

— Две лошади, повозку, лук и меч Мбека. Шубу соболиную, доспехи там были хорошие, а также шкатулку. Ценная она для него была. Может золото там хранил, не знаю. Никому не рассказывал и не показывал. И вообще, он очень странный был. Почти ни с кем не общался. Только с орлом своим и говорил. Вроде тот, что ответить мог.

— Хорошо Игды. Я разберусь. Спасибо за стрелы. — и я с удвоенной энергией, принялся стрелять по всё тому же, знакомому мне дубу. Стараясь попасть в причудливый наростень посреди дерева. Сидя хотя и на спокойной, но всё же постоянно двигавшейся за свежей сочной травой, лошадке.

***

Братья Элдак и Келджик, были десятилетними, местными хулиганами. Так как им еще не было двенадцати, и в серьезные вылазки их не брали. То они, чтобы выплеснуть лишнюю энергию, устраивали настоящий террор обслуживающему персоналу данного лагеря. Нелёгкая судьба оказаться под пристальным вниманием данной двоицы, не обошла стороной и меня. Вы только не подумайте, что десятилетние пацаны, были легкой мишенью по сравнению с назойливым медведем. Их не просто так сюда привели. Они были сынками главы какого-то ихнего племени. И показали себя на одной из охот, устраиваемой местными правителем, как одни из лучших. Вот их и взяли с собой поднабраться опыта. Хотя опыта им, и так вполне хватало. Стреляли они, даже получше здешней ватаги, а на мечах сражались наравне со взрослыми. Хорошее питание, воинское воспитание чуть ли не с пелёнок, — сделали своё дело. И даже оставшиеся охранять лагерь, два десятка здоровых, широкоплечих мужика, не хотели с этими обалдуями связываться. И те творили, что хотели…

И вот мне, двухлетнему пацану, что бы не прослыть кизяком, предстояло с ними как-то разобраться…

Проснувшись, я тут же потянул свои детские ручки к первым лучам солнца. И как следует зевнув, занялся растиранием затёкшей от постоянного сидения в этом проклятом седле, моей бедной задницы. Первым делом Игды вручил мне настоящую зубную щётку. Не из магазина конечно. Но чистила она вполне нормально, хоть и была изготовлена из небольшой кости и вставленной в мелкие, неровные отверстия, жёсткой щетины. К щётке прилагалась также и смесь каких-то растений, перетёртых с белым порошком, вероятно мелом. И очень удивился, когда я ни слова не говоря, тут же начал чистить ей зубы.

— Комар, ты очень странный малый! Тебе два года отроду, но ты знаешь и умеешь, побольше иных старцев! Выучил наш язык, считай за неделю. Да ты, уже получше меня на нём болтаешь! — и он, в который раз начал повторять за мной, все мои движения костяной, зубной щёткой.

— Нет Игды, ничего я тут пока толком не знаю. Мне ещё учиться и учиться! — сплюнув терпкий порошок, я прополоскал рот водой. — Ездить на лошади, — не умею, саблю в руках держать, — не получается, — она больше меня будет! Половину местных ругательств, никак правильно не выговорю. Даже из лука этого проклятого, и то, толком попасть не могу… Все время, его куда-то не туда уводит. Как заколдованный, право слово.

Закончив с утренним туалетом, я тут же принял упор лёжа и поставив ноги на довольно крупный камень, начал отжиматься на своих детских кулачках. На двадцатый счёт, меняя положение рук, для проработки всех мышц. А то из-за постоянной верховой езды, скоро забуду как и на своих ногах ходить! Не зря они почти у всех здесь, короткие и кривые. В отличии от могучих плеч.

— Вот ты Комар, кипятишь воду и даёшь мне пить вместо кумыса. И говоришь, что так убиваешь, как ты сказал?

— Бактерии, Игды. Очень маленькие, вредные животные. Которых хоть и не видно, — но они точно есть.

— Вот-вот. Они самые! Вот я тебе не верил, но когда за всё время, ни разу не слёг с животом, всё же начинаю верить! — он помог мне стать на руки, и я продолжил отжимания, уже стоя на руках.

— Но я всё равно, никак не могу взять в толк. Как ты можешь пить из лужи и не бояться? Там же твои, эти, как их…

— Бактерии, Игды. — ощутив наконец приятную боль в мышцах, снова встаю на ноги.

— Во-во! Они самые, маленькие засранцы. Почему они тебя боятся и не съедают изнутри, как остальных?