Периодически открывая глаза, мельком вижу как вдруг оживший, храбрый медвежонок, схватив зубами волка за хвост и упираясь всем телом о каменный пол, пытается оттащить его клацающую морду, от моего носа.

При очередном взмахе ресниц, картина немного меняется…

Уже вся моя волчья семья вместе с медвежонком, тягает еле огрызающегося вожака по всему плато. И перед тем как окончательно вырубится, я вижу совсем уж непонятные мультики. Вся стая бросается на помощь черному волку, свистят стрелы, а ревущая от негодования, наконец-то очнувшаяся медведица, могучим ураганом проносится по волчьих, зубастых мордах…

— Ох и не завидуя я этим грязным, земляным червякам…

***

— Всё-всё, брат! Успокойся! — услышал я перепуганный голос Келджика. — Ты мне так, чего доброго, ещё и нос отрежешь… А он у меня один целый, считай и остался… — быстро вскочив на ноги, я всё ещё продолжая сражаться с лезущими волками, махал перед лицом испуганного пацана, своим медвежьим когтем.

— Что? Где мы? И почему так темно? — посмотрел я в непроглядную тьму. — А это ещё что? — сзади меня была кое как привязана, пропитанная потницей, очень вонючая тряпка. Я снял её с головы и ещё раз понюхав окровавленную ветошь, выбросил, а затем взглянул на еле различимую фигуру, отскочившего подальше от меня Келджика.

— Как голова? — заботливо спросил он. — Волки случайно, её полностью не отгрызли?

— Хорошо. Совсем немного кружится, а так, вроде всё в порядке. — честно признался я.

— Ну, понятно что кружится… Сколько крови потерять. Возьми он, потницы выпей. Она тебя быстро на ноги поставит.

Я оглянулся. Странный, очень тусклый, зеленовато-голубой свет, исходивший от стен пещеры, еле выделял меня вместе с моим названным братом, из окружавшей нас тьмы. Я взял протянутый бурдюк и как следует хлебнул. Но вкуса почему-то не почувствовал. Только отвратный, смрадный запах гниющей плоти. И до того воняло, что я тут же закашлялся, и вся алкогольная дрянь, обжигая детское горло, потекла по моей груди.

— Хороша потница! — подбодрил меня Келджик. — Игды плохой выпивки, точно не сделает! Он очень хороший слуга. И зачем он Ахмета на тебя променял? Ума не приложу…

Но тут резкий сполох, а затем и разряд молнии, влепил в ближайшее небольшое дерево, буквально в полусотни метрах от нас.

— Не бойся Комар! — похлопал по плечу, пригнувшегося от вспышки молнии ребёнка, Келджик. — Мы в царстве Тенгри… — и в подтверждение его слов, ещё один разряд ударил практически в десяти метрах от пещеры. И я вдруг похолодел. От этой вспышки, лицо Келджика осветилось, и я не увидел на нём, большей половины головы. Лишь зияющая, разорванная острыми зубами, дыра! Я тут же от страха, сел на задницу. И сразу же подорвался на ноги.

— Аккуратней брат! — Элдак, или вернее то, что от него осталось, лежал практически без обеих ног и подползя к каменной стене, опёрся на неё рукой в тщетной попытке встать. Но тут же соскользнул, оставив на еле светящейся скале, темный, кровавый след…

И тут, бабахнуло уже практически рядом со мной. Запах озона и вонь горящей шерсти, поверг меня в ужас. Огромная, почти обглоданная медведица с жалобно ревущим медвежонком, размахивая своими горящими лапами, шли прямиком на меня. Попятившись от страшных ходячих факелов, я зацепился за отгрызенные волками ноги и упал на спину. Тут же почувствовав, как мне в горло попало что-то неприятное. Потянув за нащупанный вместо плоти, кожаный ремешок, я достал от туда, окровавленный, фамильный медальон…

Освещаемый быстро сменяющими друг друга молниями и дюжиной горящих факелами до боли знакомых фигур, я поднял голову к верху, и что есть сил проорал:

— Прошу тебя, только не так! Позволь, я всё исправлю! А ты потом выставишь мне, свой немалый счёт…

И Тенгри меня услышал. У меня над головой полыхнуло, и невероятной силы молния полетела прямиком в меня…

***

Загнанный по самую рукоять медвежий коготь, насквозь проткнул тянущуюся к пока ещё целому горлу, волчью пасть. А последовавший за ним, второй удар в висок, тут же прикончил бросившуюся на меня, жестокую тварь. Выбравшись из-под придавившего меня, очень худого волка, я бегло оценил сложившуюся обстановку. Шесть матёрых хищников плотным строем обложили мою волчью семью и израсходовавших все стрелы, младших братьев. Прижавшись спина к спине, они устало отмахивались от теснивших их зверей. Ещё одна многочисленная группа, словно голодные пираньи, облепила медведицу и всем скопом пытались повалить её на землю. Спасшего мою жизнь медвежонка, нигде видно не было…

Я поискал глазами свой лук. Он вместе с полным колчаном лежал возле каменной стены. Но там, как назло, отдыхало двое, серьёзно раненных волков. Хоть и истыканных стрелами, но всё ещё достаточно опасных. Подняв сползшую на глаза, повязанную кем-то из братьев и пропитанную потницей повязку снова на лоб, я тут же метнул свой ножик полуживому, охраняющему мой драгоценный арсенал, громадному волку, прямиком в шею. По дороге к порядком заждавшемуся меня оружию, вырываю из неподвижной туши большую стрелу, и на бегу, словно копьё, вонзаю ему же, в уже безжизненный от потери крови, стеклянный глаз. Запрыгнув на почти испустившего дух волка, быстро вытягиваю свой ножик и всаживаю точно в темечко, дёрнувшегося на меня второго, полуживого хищника. Когда-то грозный волчара, лишь пару сантиметров не достав до моего лица, на пару секунд замерев в одном положении, пристально смотрит мне в детские глаза, а затем падает на всё ещё булькающего кровью, товарища…

Лук у меня. Почти полный колчан, тоже приятно тянет плечо. Ехидно улыбаясь, выбираю себе первую жертву… Но проклятая повязка, снова сползает на глаза. Сдуру, яростно срываю её с себя, чтобы не мешала. И тут же чувствую как ещё недавно запёкшаяся в волосах кровь, снова мелкой струйкой бежит по шее.

— Да что же это за день-то сегодня! Куда не плюнь, всё наперекосяк… — пытаюсь успокоится и прогоняя недавние, по прежнему стоявшие перед глазами, страшные картинки с детской головы, всё ещё не стреляю, а подобрав окровавленную, грязную тряпку, возвращаю её на прежнее место. Прекрасно понимая, что кровь во что бы-то ни стало нужно остановить. А то, сколько её у меня, крови-то этой? Её беречь нужно… Но к моему сожалению, дело уже сделано. И к небольшой тошноте, прибавляется ещё и головокружение…