Записав у библиотекаря, что я взял всю подшивку за этот год, поспешил назад, терзать Михаила на тему радиоузла. Однако тот отмахнулся от меня, заявив, что я достаточно самостоятельный и рассказав, где искать, просто дал ключ.

Открыв дверь, я не смог сдержать разочарованного вздоха. Я представлял себе что-то сверкающее, с кучей всяких индикаторов и прочих ламп, свидетельствующих о работе. В реальности передо мной на столе стоял здоровенный ящик зеленого цвета со скошенной вверху панелью. Шкала радиоприемника слева и несколько переключателей справа. И вот это вот радиоузел? Честно?

Включив свет и закрыв дверь, я начал шариться по ящикам стола. В одном из них оказалась тонюсенькая брошюрка. Сев на табуретку, я открыл книженцию и прочитал, что сей чудный агрегат называется МГСРТУ-100. Тут же давалась расшифровка, что это малогабаритная стационарная радиотрансляционный установка. Перевернув страницу, я обнаружил другую расшифровку, что это уже не установка, а узел, причем местного значения. Дальше шло описание его возможностей. Эта пепятка умеет ловить радио, проигрывать пластинки, использовать трансляционную линию и микрофон. И все пойманное и услышанное он может передавать на те самые репродукторы, висящие по всей больнице. Ну или на встроенный динамик для особо интимных передач. Я еще раз посмотрел на ящик. Радиола, только не для семьи, а для предприятий.

Конечно же, я первым делом нашел щиток и рубильником подключил агрегат к сети. Потом щелкнул выключателем уже на самом ящике. Индикатор между решеток дернулся и немного покачавшись, показал стрелкой на 60. Чего значит 60 было совершенно не понятно. И больше ничего. Ни шума, ни писка, ни даже гудения. Я чуть отодвинул эту хренотень от стены и заглянул в вентиляционные решетки. Лампы светились, а это значит, что всякие предохранители на месте. Облом.

Задвинув ящик назад, я еще немного посидел в надежде что эта фигня сейчас прогреется и заработает. Фигу, только в комнате чуть потеплее стало. Поняв, что без помощи тут нечего ловить, я все отключил и закрыл дверь.

Стоило немного отойти от двери, как меня поймали. И молча, под конвоем, утащили в свою берлогу.

– Вячеслав, я еще раз обращаю ваше внимание на недопустимость подобных действий!

– Ирина Евгеньевна, да поймите вы, не давал я никаких поводов. Ни к сближению, ни к удалению. У меня совсем другое на уме – пытался я отбиться от обвинений в совращении медсестер. Потому что если верить главсестре, то на минимум на пару отделений уже брошена тень. А может, что и пострашнее успел совершить.

– И что же интересно, у вас такого на уме? – ядовито поинтересовалась она.

– Ну вы же знаете, что я потерял память? – начал я издалека.

– Да, как и все последующее, включая то, что с вашим участием была проведена практическая лекция – подозрительно глядя на меня, согласилась она.

– Так вот, там многоуважаемая коллегия в числе прочих указала, что у меня есть образование, возможно даже университетское – я показушно вздохнул – а то и не одно.

– Я не собираюсь ставить это под сомнение, ведь сестры так и липнут к вам… – она попыталась вернуться к первоначальной теме, но я поднял руку, прося подождать.

– Тогда у меня к вам вопрос, как к секретарю партийной организации – я посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь найти в них хоть что-то, кроме блеска стали – как определить, комсомолец я или уже коммунист?

Эту ночь спал я очень плохо. Послезнание того, во что выльются все эти пентоды с катодами рисовало перед глазами много заманчивых картин. Радиоприемники и радиостанции – это просто самая вершина того айсберга, который скоро начнет пускать под воду множество механических «титаников». Нет, я не честолюбив, но желание немного заняться прогрессорством прямо-таки зудело где-то в районе груди. Проворочавшись с такими мыслями практически до самого утра, я не выспался и в результате за завтраком я немилосердно зевал, вызывая смешки и перемигивания поварих. Чего это они, зевающих раньше не видели?

Быстренько пробежавшись по отделениям, я всех предупредил, что если меня нет у себя в каморке, то пусть ищут в библиотеке. Оккупировав с разрешения Любовь Борисовны два стола, я начал методично проглатывать подшивку «Радио», выясняя текущий уровень дел в радиоэлектронике. Ну и заодно подыскивая «донора» и «шефа» для больницы.

Выяснилось, что уже есть министерство промышленности, которое все завуалировано ругали за низкое качество продукции. Продажей всех радиоэлементов ведал некий центросоюз, который чуть ли не в сельпо мог доставить какой-нибудь конденсатор. Одновременно выяснилась вертикаль власти для тех, кто желал заниматься радиолюбительством. Во главе стоял центральный радиоклуб ДОСАРМА. Немного полистав, я обнаружил еще ДОСФЛОТ и ДОСАВ. Поискав расшифровки, я выяснил, что это «добровольные общества содействия» армии, флоту и авиации соответственно. Немного проконсультировавшись с библиотекарем, сделал вывод, что это предки ДОСААФ, который был при мне. По крайней мере, область деятельности и первые буквы совпадали.

Вот этот вот досарм в каждом приличном городе имел свое отделение, почему-то названное «городским комитетом». И вот этот вот комитет был ответственен за работу городских радиоклубов и радиокружков в домах пионеров. Ну как минимум в паре номеров были жалобы на недостаточно активную работу именно этих товарищей.

Но что меня поразило, так это то, что практически в каждом номере публиковались схемы всевозможных радиоприемников и даже телевизоров. С полными схемами, разжевывая принцип работы и даже иногда показывая размещение деталей на «шасси». Эти «шасси» гнули из тонкого металла и потом хвалились удобным доступом до элементов схемы. Спохватившись, я перелистал ближайшие номера журналов – ни слова про печатные платы. Ну в принципе, когда у тебя на весь радиоприемник с десяток-другой элементов, и весь спор идет про качество панелек для ламп, они и не особо нужны. Но галочку себе поставил.