– Все в порядке, но признаюсь честно, ваша фантазия меня впечатляет…

– Да какая тут фантазия. Тысячи лет человечество провело в войнах, так что просто вспоминай, что прочел из книг да адаптируй к нынешним условиям. – начал оправдываться я – может, попробуем что-нибудь более жизнерадостное?

– Да-да, наверное вы правы. Давайте с места – Александр Иванович обратился к аудитории – только на этот раз позитивное.

Тут же вскочила какая-то медсестра, как я понял, не выигравшая право выхода в прошлый раз и звонко крикнула «Полет!». Зал еще немного пошумел, но потом согласился с предложенным словом.

– Ну как вам? – повернулся ко мне Арутюнов. Я снова пожал плечами. Мне все больше и больше не нравилось то, что Егоров молчал и что-то быстро писал.

– Ну, можно пойти на верхний этаж, открыть окно и спрыгнуть – начал я – несколько секунд полета вам обеспечены. Но это так, на остатках прошлого вопроса – я тут же дал заднюю, а то в самом деле, маньяк какой-то.

– Можно из халатов сшить парашют. Мы же в больнице, так что ниток тут должно быть много – продолжал я – но вместо нитей можно использовать человеческий волос. Или воздушный змей из штор и палок на которых они висят. Можно встать кружочком и подбрасывать кого-то в воздух. Или раскрутить по принципу пращи и отпустить. В конце-концов, можно развести спирт и напиться до «вертолета».

На последних словах аудитория оживилась. Видно опытные все.

– Итак – как опытный лектор, Аратюнов чувствовал аудиторию и перехватил внимание – вы на практическом опыте убедились, насколько широко можно использовать обычные в быту предметы. Кто-нибудь смог придумать больше способов, чем озвучил Вячеслав? Только честно!

Я огляделся. Нигде не было видно поднятых рук. Так-то, знай наших!

– Коллега, разрешите мне, а то мне тоже охота почестей – внезапно встал со своего места Егоров. Я напрягся. Чего же он там писал такое?

– Давайте в ассоциации? – обратился он ко мне – вы же знаете, что это такое?

Я кивнул. Он еще бы пятна Роршаха или как там его предложил бы поописывать.

– Самолет? – Танк! – Батальон? – Рота! – Свет – Радуга – Радио – Телевизор – Так мы перебрасывались минут наверное десять. Осознавая скудность своих знаний по психологии, я тем не менее пытался то отвечать первое что придет в голову, то наоборот, максимально далекое. Ну например на «солнце» я ответил «бабочка». Больше всего я боялся ляпнуть что-то из другого времени, типа «космос» – «мкс».

Наконец Егоров прекратил бросаться словами и радостно улыбаясь, тут же начал снова что-то писать в своем блокноте. Да мать его…

– Милейший Борис Григорьевич – спас меня Успенский – не томите уж нас, поделитесь тем сокровенным, что вы так увлеченно переносите на бумагу…

– Да-да, буквально пару минут – рассеяно ответил ему Егоров.

Внезапно на меня накатила апатия. Видимо переволновался и организм, непривычный к таким нагрузкам, начал тормозить. Очень захотелось сесть и ни о чем не думать и пофиг, распознают во мне попаданца или нет. В конце-концов, не убьют же… Так, поколят какой-нибудь галоперидольчик и все.

Операционный стол был занят пишущим Егоровым, поэтому я просто подошел к ближайшей трибуне и сел прямо в проходе. Ощущение чего-то жесткого под задницей и опоры для спины было настолько восхитительным, что я невольно простонал.

– Что? Вам плохо? – тут же возбудилась сидящая рядом девушка.

– Нет, мне хорошо – закрыв глаза, ответил я – но я был бы вам очень благодарен, если вы найдете мне где-то здесь мягкий диван.

– Приходите к нам в ординаторскую! У нас там и диван мягкий и чай с конфетами есть!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на улыбающуюся медсестру. Что, неужели началось то, о чем я предупреждал главсестру? Со мной флиртуют или это мне с устатку кажется?

– Ну вот как лампочка у вас сгорит или какой другой электроприбор придет в неисправность, так зовите – снова закрыл глаза я – или ждите своей очереди. Скоро сделаю график обхода, так вы подготовьте свои замечания и я их того… – зевнув, я прикрыл рот ладонью – устранять буду.

– Итак – привлекая внимание аудитории, похлопал в ладоши Успенский – наши великолепные доктора и мои коллеги готовы предоставить свои первоначальные выводы…. – он повернулся к Егорову и Арутюнову – Прошу!

– Василий Васильевич, я буду краток – начал Егоров – перед нами предстал несомненный образчик хомо сапиенс, образованный на уровне университета, а то и двух, с положенным ему житейским опытом. Основные реакции в норме, каких-либо существенных отклонений я не обнаружил. В некоторых темах пациент либо заблуждается, либо по каким-то причинам лжет. Но для общего вывода это совершенно несущественно. И если вернуться к основному вопросу, ради которого мы сегодня здесь собрались, то у меня неутешительный ответ: я в полнейшем недоумении по поводу причин или методики лечения такой амнезии.