Я торопливо поднялся с колен и заглянул за спину Василь Васильевичу. Справа от него стояла этакая миска-недотазик, в котором горкой лежали измазанные в крови всякие непонятные штуки. Именно они издали тот самый брякающий звук, который привлек мое внимание. Испросив разрешения, я аккуратно разгреб кучку и вскоре обнаружил обыкновенный пинцет, только с чуть расширенными лапками. Кажется то что надо.

Вытерев пинцет от крови о халат, я приземлился на задницу около светильника, глянул в гнездо предохранителя и замкнул пинцетом контакты. Ничего не произошло. «Да как так-то» чуть было не взвыл я, но взгляд сам собой уперся в выключатель. Его ручка указывала на небрежно нарисованную надпись ВЫКЛ. «Дебила кусок» – я обматерил сам себя, повернул выключатель и снова воткнул пинцет в гнездо. Над головой явственно добавилось света.

Удерживая пинцет в гнезде, я начал елозить задницей по полу, пододвигая светильник в первоначальное положение. С помощью анестезиолога вскоре светильник занял свое законное положение над операционным столом. Замерев и отдышавшись, я стал подводить итоги.

В принципе, задача выполнена, свет есть. То, что я сижу на заднице и заменяю собой предохранитель – это мелочи. Надо сделать так, чтобы избежать подобных эксцессов в будущем. Наверное, поговорю с операционными медсестрами и сделаю неприкосновенный запас в каждой операционной. Лампочки, предохранители… Возможно кусок провода длиной метра в два-три. Это все наживное.

Но вот что мне категорически не понравилось, так это зависимость от напряжения в розетке. Да еще эти керосиновые лампы у меня на складе. А ну как где-нибудь на подстанции электрик дернет не тот рубильник? А у нас операция, а то и две. Экстренные. Ночью. А вдруг оперировать будут меня? «Бррр» – я передернул плечами от открывшейся перспективы.

Наблюдавший за мной анестезиолог подмигнул типа «не дрейфь» и крутнул какой-то вентиль около синего баллона. Чуть зашипело и тут же повеяло свежестью и стало капельку прохладнее. Выждав немного, он закрутил вентиль назад. Однако, очень оригинальная система обновления воздуха в операционной – просто кислорода выпустить. А в самом деле, как тут с вентиляцией? Стараясь не шевельнуть держащей пинцет рукой, я огляделся. Никаких вентиляционных решеток. На окнах нет форточек, а все рамы проклеены какой-то ядовито-желтой лентой. Они чего тут, вообще без свежего воздуха операции делают? Монстры, а не люди…

Мысли вернулись к светильнику и его зависимости от электричества. Почему на заводе не добавили аккумуляторы или батареи? Ведь схема автоматического переключения примитивна до безобразия. Я быстренько прикинул в уме пару вариантов. Вроде ничего редкого, все должно быть доступно даже в это время. «Решено, вот прямо завтра и займусь!» – я чуть боднул головой. Нехай будет прогрессорство в чистом виде в обмен на кров и еду.

– Ну вот и все – доктор сделал шажок назад – Сестра, операция завершена, увозите больного – уже чуть громче произнес он.

– Вячеслав, как вы? – повернулся он ко мне – помощь не требуется? А то знаете ли, новички в операционной иногда всякое творят – он протянул мне руку, предлагая подняться.

– Нет, Василий Васильевич, со мной все в порядке – я принял поданную руку и поднялся на ноги – просто опять пришлось чинить подручными средствами – я аккуратно положил пинцет назад в кровавую кучку – да и пациент никуда не ушел.

– Это как?

– Ну идет операция, вдруг выключается весь свет. Пока то да се, включают, а операционный стол пустой. Медсестра в панике – пациент исчез! И только доктор – спокойно, под наркозом он далеко уйти не мог. Да и печень его у нас…

Хохоча, анестезиолог дружески меня вытолкнул в предоперационную, где в углу были горкой свалены мои вещи. Из открытой в коридор двери лился такой опьяняюще свежий воздух, что я замер и глубоко задышал. Нет, ну нельзя же так… Кто-то сзади дернул завязки и я, последовав примеру остальных, сдернул халат за рукава и бросил его комком в корзину для белья. Следом полетела шапочка и марлевая повязка. Поежившись от прохладного воздуха, я принялся натягивать свои вещи.

Затем я вернулся в операционную и попытался договориться с Агрипиной Никитичной, чтобы она не закрывала операционную еще немного. Мне же надо сбегать до своей каморки за новым предохранителем и вернуть все тут в порядок. Агрипина меня уверила, что пока она пересчитает инструмент и сделает остальное необходимое, пройдет достаточно времени.

Выходил я из операционного блока с этаким лицом сильно уставшего, но довольного своей работой человека. Ну все мы такую физиономию корчили, когда в ковидные времена маску снимали. Самое обидное, что никто не смог оценить мой уровень артистизма – вокруг было пусто. Гады. Я тут корчусь, а они не пришли…

Добравшись до своей каморки, первым делом я разложил лампочки по своим местам. Заодно на плане пометил, для какого светильника подошла лампочка. Взял из коробки предохранитель, потом немного подумал и добавил к нему еще штук пять. Вернулся к коробке и достал назад лампочку. Решил же делать неприкосновенный запас, так чего тянуть?

Вернувшись в операционную, я рассказал Агрипине Никитичне о своей идее. Та полностью согласилась со мной и тут же нашла в стерилизационной какую-то свободную полочку, куда я и сгрузил все. Мне даже пообещали нанести на дверку надпись про электрические запасы. В ответ я предложил нарисовать просто молнию. Дескать, никто же на аптечке не пишет «набор лекарств на всякие случаи жизни», а просто рисуют крест. И всем все понятно.

Быстро вернув светильнику предохранитель и закрыв крышку кожуха лампы, я продемонстрировал исправность светильника медсестре. Никитична еще раз поблагодарила меня за проявленную трудовую доблесть и отпустила меня.