— Да ты ешь, ешь… Сейчас кликнем, тебе и каши приготовят, и меда хмельного… Как тебя звать-то?

Благодарно кивнувший дружинник уже потянулся к яблоку:

— Яромиром нарекли, боярин.

— А в крещении?

— В крещении я Александр.

Ненадолго в гриднице повисла напряженная тишина, разбавляемая лишь раздражающе бодрым хрустом яблок. Прервал ее Коловрат, опустившийся на лавку рядом со мной:

— А что же Александр, твой князь решил предупредить нас? Разве не союзник он Михаила Всеволодовича? И как ты миновал татарские разъезды, коли они всех перехватывают?!

Гонец начал ответ со второго вопроса:

— Даниил Романович отправил меня с разъездом дружинников, вроде как поганым в помощь. Те и не тронули нас, хотя раза три до сечи дело едва ли не дошло… Но у них дозоры более трех десятков всадников не превышают, и нас две дюжины было. Захотели бы — перебили, обложив, словно псы медведя, словно волчья стая… Однако же обошлось. Потом, как удалились уже от агарян, мое сопровождение развернулось в обратную сторону, а я вот к вам поскакал, упредить…

Сделав небольшую паузу — вновь откусив яблоко и быстро прожевав — Яромир продолжил держать ответ:

— Мой же князь почитает татар своим врагом, помня Калку… На Волыни ее никто не забыл. И Михаил Всеволодович для него — тот же враг, силой и предательством забравший Галич... Но бывший Черниговский князь предупредил Даниила, что коли он не присоединится к его походу, то пропустит татар на Волынь. Так что…

В гриднице ненадолго повисла тягостная тишина. Описывать, что случилось бы в случае отказа Даниила Волынского, не пришлось — каждый додумал сам ту удручающую концовку вторжения поганых, что пришла на ум:

— Да и еще забыл сказать! Князь мой рассчитывал забрать себе хоть Галицкий полк, раз уж Михаил ему пообещал после похода вернуть Галич. Но Всеволодович твердо отказал. Выходит, что у Даниила Романовича сил — не много больше вашего. И если до сечи дело дойдет — вас он не поддержит, он с вами биться станет. Потому как нет у него иного выбра… Все, что он сумел сделать — это меня отправить к вам навстречу, предупредить, чтобы в ловушку татарскую не совались… Да знайте: поганые уж к Путивлю повернули, прознав, что вы порубежьем княжества идете… Так что уходите отсюда. Как можно скорее уходите!

Я остро посмотрел в глаза Евпатия, предостерегая соратника от последующих расспросов, сам же уточнил лишь про татар:

— Сколько же дней пути до их разъездов от Путивля?

Гонец пожал плечами:

— Когда мы оторвались, было пять дней. Но три-то я скакал! Впрочем, поганые не станут загонять лошадей — значит, примерно один день я выиграл… Выходит, не больше трех.

— А что же, сильно оторвались их разъезды от основных сил, на Путивль идущих?

— Да почти на целый день.

Я вновь кивнул Яромиру, после чего решительно встал, немного отойдя от первого шока:

— Ешь и пей гонец, сейчас покличу, чтобы попотчевали тебя с дороги как следует, да отдыхай. А нам с воеводой ныне потребно обсудить все, что ты нам поведал.

Дружинник, также успевший чуть перевести дух, поспешно встал и поклонился в пояс. Ну, а мы с Коловратом вышли на гульбище терема, предварительно попросив кухарок накормить гонца с дороги…

— Думаешь, врет?!

Я только пожал плечами на вопрос товарища:

— Это может быть хитрость, чтобы мы повернули назад. Но все это ведь несложно же было бы проверить… Так что, думаю, гонец не соврал. Тем более, что использовать врага своего врага — это прям истинно по-монгольски! А раз так — нужно действовать.

Евпатий согласно кивнул, ненадолго замолчав. Но животрепещущий и явно назревший, извечный русский вопрос было необходимо озвучить — и первым его озвучил именно мой соратник:

— Что же делать-то будем, Егор? В Путивле сядем и отбиваться будем?!

Я только усмехнулся:

— Забыл, боярин, как пороки поганых крушат деревянные стены? Останемся в Путивле, обречем жителей его на погибель — и сами в ловушке окажемся… Нет, нужно действовать — действовать быстро, обмануть поганых, покуда те ищут нас.

Взяв секундную паузу, невольно собираясь с духом, я твердо произнес — практически приказал Коловрату:

— Ты возьмешь всех наших порубежников, и тем же путем, коим мы явились в земли северян, отправишься назад, в Рязань. Где есть возможность — рубите засеки, предупреждайте местных…