Значит, он явно не знает Риону.

— Ты хочешь, чтобы я убил его для тебя? — спрашиваю я.

Риона фыркает.

— Если он продолжит раздражать меня, тогда, может быть… И, кстати, спасибо, что на этот раз не написал это в текстовом сообщении.

— Никаких бумажных следов. Я учусь, — говорю я, постукивая указательным пальцем по виску. — Я прям вижу, как тебя вызывают в суд по какому-то делу. Затем вызывают к трибуне и говорят: «Мисс Гриффин, не могли бы вы зачитать суду ваш разговор с мистером Галло от двадцать восьмого сентября?»

Риона смеется, подыгрывая.

— Что ж, судья, он сказал: «Ты хочешь, чтобы я убил его для тебя?», и я ответила: «Да, пожалуйста, медленно, используя мотыгу». Но все это было в шутку, ваша честь. Тот факт, что он поскользнулся и упал на мотыгу позже той ночью, был совершенно случайным…

Мы спускаемся в кафе на первом этаже ее дома. Чистое, светлое помещение, где три раза в день доставляют свежую выпечку. Они получают заказы за считанные минуты, что абсолютно необходимо для всех юристов, работающих круглосуточно. Фирма Рионы делит здание с несколькими другими юридическими группами, поэтому все здесь выглядят занятыми, раздраженными и готовыми подать судебный запрет, если не получат нужное количество пенки в своем латте.

Я заказываю сэндвич, Риона — кофе и круассан. Когда я пытаюсь оплатить оба заказа, она влезает со своей кредитной картой наготове.

— Я должна тебя угостить, — говорит она как ни в чем не бывало, — потому что я пытаюсь тебя умаслить.

— Звучит не очень хорошо.

— Ничего страшного…

— Бьюсь об заклад.

Я иду за ней к ближайшему свободному столику. Она садится напротив меня, складывая руки перед собой, как я понимаю, это означает, что она собирается сделать деловое предложение.

— Мой брат выступает на митинге, — говорит Риона. — Это для Фонда свободы. Я хочу, чтобы ты позаботился о безопасности мероприятия. Ты будешь работать с командой мэра.

— Хорошо… — говорю я, задаваясь вопросом, в чем именно заключается услуга. — Хоть я и не какой-то там эксперт по безопасности…

— Я знаю, — говорит Риона. — Я просто хочу, чтобы там был кто-то из нашей семьи. Команда, которую они наняли, будет сосредоточена в первую очередь на мэре, а также на спикере. Я хочу, чтобы кто-нибудь присматривал за Каллумом.

Каллум — ее старший брат, тот, что женат на Аиде. У меня почти столько же мотивации охранять его, как и у Рионы. Вот почему я все еще жду неизбежной неприятности.

Подходит бариста с круассаном Рионы и моим сэндвичем. Я откусываю большой кусок. Риона оставляет свою еду нетронутой, желая закончить наш разговор до того, как поест.

— Это в субботу, — говорит она. — Тебе необходимо наблюдать за подготовкой и проведением мероприятия. Мэр хочет убедиться, что мы будем осторожны, потому что спикеру несколько раз угрожали смертью за последние несколько месяцев.

— Кто он? — прямо спрашиваю я.

Риона не ходит вокруг да около.

— Яфеу Соломон, — говорит она.

Я отложил свой сэндвич.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Тебе не нужно будет с ним разговаривать, — говорит Риона. — Он, вероятно, даже не увидит тебя.

Риона знает о моих прежних отношениях с семьей Соломон. Кроме моих братьев и сестер, она одна из немногих, кто знает.

Я сижу молча, размышляя.

Если бы кто-то другой попросил меня об этом, я бы просто сказал им «нет». Я не заинтересован в том, чтобы находиться рядом с Яфеу Соломоном, и особенно в том, чтобы защищать его. На самом деле, если бы я увидел, как какой-то убийца бросается на него с ножом, у меня возникло бы искушение просто отойти в сторону.

Но я действительно в долгу перед Рионой.

Вот почему она просит меня. Хороший юрист никогда не задает вопрос, на который он уже не знает ответа.

Я вздыхаю.

— С кем мне связаться из офиса мэра?

Риона позволяет себе улыбнуться, всего на секунду, довольная тем, что успешно втянула меня в это дело.

— Его зовут Джон Петерсон, — говорит она, отправляя мне его номер. — Он уже ждет твоего звонка.

Мне почти хочется рассмеяться.

— Конечно, он так и делает.

— Ты же знаешь, мне нравится, когда мои утки выстраиваются в ряд, — говорит Риона. Она смотрит на часы. — Мне лучше вернуться наверх.

— Ты ничего не съела.

— Возьму с собой.

Она берет круассан, завернутый в салфетку, следя за тем, чтобы пальцы были чистыми, затем делает быстрый глоток кофе.

— Спасибо, Данте, — говорит она.

— Сколько еще одолжений я тебе должен, пока мы не рассчитаемся?

Она смеется.

— Я не знаю, сколько стоят двадцать пять лет жизни?