Следовать размышлениям сумасшедшего утомительно. Я никогда не знал Дюпона в Ираке. Но он думает, что у нас было какое-то соперничество. Как и предполагал Неро, похоже, что он хочет разжечь его здесь и сейчас. Он хочет выяснения отношений, в котором ему было отказано.

— Это то, чего ты хочешь? — говорю я. — Соревнование?

— Кажется, это самый справедливый способ разрешить наш конфликт, — мечтательно говорит Дюпон. — Завтра утром, в 7:00, я выпущу красавицу Симону на волю. Я буду охотиться на нее, как на оленя. И всажу пулю ей в сердце. Я сказал тебе время и пришлю тебе смс с указанием места. У тебя будет шанс попытаться остановить меня. Посмотрим, чья пуля первой найдет свою цель.

Это совсем не то, что я ожидал, он скажет. Моя рука, сжимающая телефон, дрожит. Я бы все отдал, чтобы иметь возможность протянуть руку через разделяющее нас пространство и перерезать горло Дюпону.

— Я, блядь, не играю с тобой в игры! — кричу я. — Если ты тронешь ее хоть одним гребаным пальцем, я выпотрошу всех Дюпонов до последнего на этой гребаной планете, начиная с этой старой суки Ирэн! Я выслежу тебя и вырву тебе позвоночник, ты…

Он уже повесил трубку. Все это время я кричал в тишине.

На самом деле, я кричал своему сыну, который все это время наблюдал за мной своими большими темными глазами, сжимая руками одеяло, все еще лежащее у него на коленях на заднем сиденье.

Меня трясет от ярости, я ничего не могу с собой поделать.

У этого сумасшедшего Симона. Он хочет застрелить ее прямо у меня на глазах завтра утром.

— Кто-то собирается причинить маме боль? — шепчет Генри.

— Нет! — говорю я ему. — Никто не навредит ей. Я найду ее и верну обратно. Я обещаю тебе, Генри.

Это первое обещание, которое я ему дал.

Я сдержу его, или умру, пытаясь.

Я лежу на заднем сиденье фургона маляра, мои руки связаны за спиной.

Это крайне неудобно, потому что Дюпон ведет машину неосторожно. Несколько раз, когда он слишком быстро поворачивал, я переворачивалась и врезалась в нишу колес или в стремянку, ведра и сумки, которые он здесь держит.

Он заклеил мне рот скотчем, но я все равно не стала бы с ним разговаривать. Меня достаточно раздражает слушать, как он напевает, пока ведет машину. Его мычание атональное и повторяющееся. Иногда он постукивает по рулю своими длинными пальцами, не совсем в такт.

Здесь воняет краской и прочей химией. Стараюсь дышать медленно и не плакать, потому что, если у меня снова заложит нос, боюсь, что задохнусь с этим скотчем на рту.

Я слышала разговор Дюпона с Данте. Он хотел, чтобы я это услышала.

Это похоже на какую-то больную шутку. Не могу поверить, что он действительно собирается отпустить меня, просто чтобы пристрелить.

Я не понимаю, зачем он это делает. Я не принимала никакого участия в смерти его двоюродного брата. Я вообще была в другой стране в то время.

Хотя, конечно, он похитил меня не поэтому.

Он хочет помучить Данте.

И он думает, что лучший способ это сделать — через меня.

Он не знает, что мы только что поссорились. Слава богу за это. Мое тело дрожит, когда я понимаю, что если бы он знал о ссоре, если бы он знал, о чем мы говорили… он бы похитил Генри вместо меня. Он не знает, что Генри — сын Данте. Это единственное, за что я благодарна прямо сейчас. Единственное, что помогает мне сохранять подобие спокойствия.

На самом деле я не знаю, где Генри… но я должна верить, что он в безопасности, либо с Данте, либо где-то в отеле, и в таком случае он снова найдет дорогу к моим родителям. Где бы он ни был, это лучше, чем задняя часть этого фургона.

Боже, я должна выбраться отсюда. Я не могу позволить этому психопату убить меня. Генри нуждается во мне. Он еще так молод. Он уже потерял Серву, он не может потерять и меня тоже.

Я дико оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что я могла бы схватить. Что-то, что можно было бы использовать, чтобы сбежать. Нож, канцелярский нож, что угодно.

Там ничего нет. Только забрызганный краской брезент и спортивные сумки, которые я не могу расстегнуть так, чтобы Дюпон не заметил.

Затем он сворачивает за другой угол, и я слышу дребезжащий звук. Винт, катающийся по голому металлическому полу фургона.

До него трудно дотянуться. Я пытаюсь двигаться в этом направлении по дюйму за раз, чтобы Дюпон не заметил. Мне приходится пятиться к винту, чтобы я могла схватить его руками. Тем временем он снова откатывается в сторону, как раз в тот момент, когда я вот-вот до него дотянулась.