Я задумалась. Значит, мил друг, тебе от меня что-то нужно, замечательно.

– На три дня, говоришь?

– На три дня, вот те крест, - закивал Гаврила. – Ну может, на четыре, если три дня гулять, а им ещё дойти досюда надо и дух с дороги перевести.

– Ладно, предположим, пять – на всякий случай, - кивнула я. – А что дашь?

Думала, он орать начнёт, но он отнёсся совершенно спокойно.

– А что ты хочешь?

– Есть у тебя в подвале картошка, её хочу. Вы там её всё одно не жалуете.

– Забирай хоть всю. Сейчас домой придём – Фомку с Алёшкой пошлю, принесут.

– Годится. И ещё пусть Алёшка с Фомкой у меня жить остаются. Будут приглядывать, чтоб ваш Валерьян нас тут в ночи не сожрал. И твои гости тоже. К тебе буду отпускать, как нужда будет. И к Пелагее на двор тоже – это понятно, что помочь надо. А спят пусть у меня на лавках.

Гаврила поморщился, но спорить не стал. Видимо, очень не хотел расталкивать своих гостей по лавкам да запечным углам в материнском доме.

А Пелагея слушала, по обыкновению – не улыбалась, но – было видно, что довольна.

Гаврила откланялся, Пелагея пошла с ним – сказала, обедом кормить нужно. У нас на кухне, как оказалось, пока суд да дело, поспел котёл щей – два вилка капусты Дарья принесла утром вместе с молоком и яйцами. И когда Алёшка с Фомкой притащили все три мои сундука, мы изловили их и усадили вместе с нами обедать.

Трезон тоже как ни в чём не бывало пришла и села за стол.

– И что же, вы больше не вернётесь в дом Пелагеи? – спросила она меня.

– Нет. Я благодарна Пелагее за гостеприимство, но жить предпочитаю своим домом.

– А… мне что делать? – она смотрела растерянно.

Нашлась красавица, что ей делать. Как сплетни про меня по деревне носить – так ничего, а тут, значит, что ей делать!

– Не представляю, - пожала я плечами. – Я не вижу в вас готовности работать, не покладая рук, и защищаться от нежити.

– Да он просто с ума сошёл, какая ещё нежить!

– Соседку Марусю спросите, она в красках расскажет, какая нежить. Она была свидетельницей. И если опасаетесь – так лучше оставайтесь там, где вы есть, пока вас и оттуда не прогнали.

Трезон только фыркнула на меня и выбежала из дома, только пятки засверкали. И подалась вниз, в сторону дома Пелагеи.

Я огляделась – ну, кажется, мы можем понемногу жить дальше. Все гости рассосались. Дуня сидела на лавке рядом с Настёной, гладила её по голове и что-то ей тихо говорила, Ульяна командовала подачей обеда, Меланья и Марьюшка знай, поворачивались. И заговорила именно Ульяна.

– Женевьева, нам бы дать знать наверх, что тут приключилось. Вдруг подскажут и помогут, всё же люди знающие.

– Вернётся капитан Плюи, я передам с ним сообщение.

– А вызвать волшебным путём не хочешь? – спросила Дуня.

– Кто бы мне объяснил, как это, - отмахнулась я.

– Это совсем просто, но нужно знать того, кого зовёшь.

Эх, а я их разве знаю?

– Потом подумаем, - сказала я. – Пока же пошли обедать.

И пошли мы обедать.

А после обеда началось.

Сначала детки отца Вольдемара принесли куль муки. Сказали – от их семьи в подарок. Потом начали таскать картошку от Гаврилы. Маруся отправила с дочками корзину овощей и крынку брусники. Ульяна принесла привет от некоего Яна – корзину свежей рыбы, сегодняшнего улова, причём корзину велели опустошить и вернуть. Я смотрела на это пиршество духа расширенными глазами, и попробовала выразить своё недоумение вслух, но мне сказали – сиди, матушка-барыня, закрой рот и радуйся.

Из лесу прибыл капитан Плюи с отрядом и моими мужиками-самогонщиками, они пригнали телегу дров. Эти дрова ещё нужно было распилить и расколоть, но – дело наживное, как-нибудь справимся.

Я попросила передать наши новости наверх, и сказала, что была бы рада видеть кого-нибудь из магов – обсудить. И только когда они уже поели наших щей и отправились к себе на гору, вспомнила про возвращённую мне миску.

В тряпице лежало печеньице – большое, круглое, во всё дно, мягкое, рассыпчатое, кусочек даже отломился, оно было посыпано корицей, а сверху на нём нарисовали перед выпечкой сердечко.

И кто же это так постарался, а ещё – что он имел в виду?

30. Местное сообщество

30. Местное сообщество

Наутро было воскресенье, и церковная служба. Ради поддержания репутации приличного человека я ходила на службы по воскресеньям, пока жила у Пелагеи, и теперь тоже не собиралась отказываться от этой формы социальной жизни. Если честно, обычно во время действия я была главным образом погружена в себя и свои мысли, и почти не обращала внимания на окружающих. А зря, нужно бы присмотреться. Мне ж тут жить до скончания века! Теперь, в качестве домовладелицы, можно уже чувствовать себя поувереннее. И проявлять больше интереса к окружающему миру.