— Что за бред? — фыркнул Томас. — Нет. Я не вру.

— Назови мне хоть одну причину тебе верить.

— Послушай, Эдвард, — терпеливо начал Томас. — Форд — это ведь не моя фамилия. Это имя. Томас Форд — это два имени. Моя фамилия Дебюсси. Я твой правнук, а ты мой прадед. Я не стал бы тебя обманывать. Так что убери, пожалуйста, пистолет от моего лица, а то пахнет он не очень. — Он отодвинул от себя дуло, словно то было лишь назойливой мошкой.

— Что ты несешь?

— Знаю, что в это трудно поверить, поэтому я без резких движений покажу тебе одну фотографию. — Томас медленно подтянул к себе руку, в которой так и сжимал снятый компьютер, и через несколько секунд вывел в воздух изображение. — Здесь мы с тобой.

Эдвард уставился на фотографию. Там были изображены Томас и какой-то семидесятилетний седой старик. Они обнимали друг друга за плечи и с улыбкой глядели в камеру, словно дед и его внук. И… этот дед и вправду был похож на Эдварда, если бы он постарел лет на сорок.

— Что за… черт?..

— А если и это не убедило, то ты записал видео. — Томас провёл пальцем по голограмме и включил появившееся там видео с физиономией того самого старика.

— Привет, Эдвард, — заговорил он, и у Эдварда по спине пробежались мурашки. — Странно, да? Плохо помню, что случилось в тот день, но слушай Тома. Он хороший парень и действительно пытается помочь. — Старик посмотрел куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями, и Эдвард увидел металлический предмет, который тянулся по его правому виску и уходил под седые волосы. Что это за приспособление, разобрать так и не удалось. — Иногда, оглядываясь назад, я думаю, что было бы, сложись все иначе. Ведь это было слишком тяжело. Все, что происходит в твоей жизни сейчас, это ещё цветочки. И у меня есть возможность сказать тебе что-то, чтобы все изменить. Но я не стану этого делать. Просто будь готов к тому, что дальше будет хуже, но никогда не забывай, что в жизни не бывает все только черным и только белым. Вообще, жизнь — это дикая палитра красок, где есть такие цвета, о существовании которых ты даже не подозревал. И каждый видит эти цвета по-своему. Например, это не черный, а обсидиановый или цвет ночного неба. Ты видел цвет ночного неба? Разве оно чисто черное? И… наверное, ты думаешь, к чему я все это говорю? К тому, что… — Он опустил взгляд, а потом резко устремил его в камеру. — То, за что ты стоишь, это правильно. Не останавливайся. Никогда.

Видео закончилось. Лицо старика застыло, и его печальный взгляд был устремлён прямо на Эдварда. Это было так жутко, что внутри все свернулось в тугой узел.

— Я иногда прилетаю к тебе, — сказал Томас, разрушив напряженную тишину и погасив голограмму. — Мы общаемся. Ведь твой сын, Томас Форд Первый, улетел в будущее на экспериментальной машине времени и застрял в тридцать восьмом веке. Он работал над машиной времени, которая может путешествовать в будущее, но не очень в этом преуспел. А у нас любые машины времени запрещены, кроме служебных, конечно, так что он не смог ни доделать её, ни вернуться назад. Я навещаю тебя, потому что… у тебя никого не осталась. Знаю, видео не внушает оптимизма, но на самом деле у тебя была не такая и ужасная жизнь. Ты был счастлив. Рядом с тобой были люди, которые тебя любили. Наверное, это самое главное.

— Но…

— Во избежание некоторых вопросов скажу сразу, что я знаком с тобой уже стариком. Я тебя видел несколько раз в юности, но мы с тобой не общались. Во время заварушки с Вашингтоном я тебя просто не узнал. Если бы узнал, то первая встреча оказалась бы более… адекватная. Так что я сам виноват в том, что сейчас ты ко мне относишься с недоверием.

Эдвард отступил и оглядел Томаса с ног до головы. В марсианине с самого начала было что-то знакомое. Что-то, что он видел в самом себе. Эта манера поведения, эти чёрные, как уголь, волосы, эти скулы и даже форма носа, — ну вылитый Эдвард в двадцать лет. И как он мог не заметить этого раньше? Впрочем, раньше было и не до этого.

— Я отведу тебя к Жану, — сказал Томас. — Просто… поверь мне.

***

Томас сдержал обещание. Он привел Эдварда к небольшому увитому плющом домику в городке Живерни. Место было очень симпатичное — кругом пестрели цветы, шуршали листвой деревья и голосили мелкие птички. Домик стоял на отшибе города и прятался за ветвями кустарника, только ярко-синее окно выделяло его среди этой зелени.

Эдвард не верил, что самый страшный преступник в истории нашел себе убежище в таком живописном месте.

— Он живет там, — сообщил Томас.

— Тогда вперёд, — скомандовал Эд и двинулся по узкой дорожке в сторону кованой калитки.

О жутком видео он предпочёл не думать. Ну, увидел он себя будущего, и что с того? Эдвард много всего повидал за свою жизнь, так что это не должно было казаться таким уж странным. Просто небольшое послание из будущего. Не особенно воодушевляющее, но Эдвард другого, в общем-то, и не ожидал. Даже удивительно, что он сможет дожить до такого возраста.

С такими мыслями Эд толкнул калитку, которая оказалась не заперта. Дорожка за ней продолжалась и вела к крыльцу, на котором стояли резиновые сапоги и простого вида удочки, точно тут жил какой-то сельский рыбак. Рядом с крыльцом росли розы, благодаря которым воздух был пронизан их густым ароматом.

— Очень мило, — заметил Томас, следуя за Эдвардом. — У меня на Марсе тоже раньше рос цветок. Правда, он помер.

— Жаль, — бесцветно ответил Эдвард.

— Очень. Но зато у нас много кактусов. А я обожаю кактусовый сок! Но чай все же люблю больше.

Эдвард постучал в деревянную дверь, решив, что если в течение минуты никто не откроет, то он ее выбьет.

На удивление замок изнутри щелкнул, и дверь отворилась. На пороге возник Жан Лобер собственной персоной. Сонный, в растянутой футболке и со спутанной шевелюрой, словно обычный человек, за спиной которого не было горы трупов. На его лице была тронутая сединой щетина, и Эдвард решил, что Жану должно быть уже за сорок. При виде незваных гостей он распахнул голубые глаза и застыл. Когда он сообразил, что происходит, то резко начал закрываться, но Эд уже сунул ногу в щель и дернул дверь на себя.

— Жан Лобер, — изрек Эдвард. — Я арестовываю вас за преступления против человечества и истории. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить его услуги, то адвокат будет предоставлен вам государством, — зачитал он права, а потом решил добавить: — Хотя хрена с два с тобой вообще будут возиться, ублюдок. Радуйся, что я не пристрелю тебя на месте, хотя у меня есть приказ при необходимости тебя ликвидировать.