Я сделала, как он просил, и вскоре мы нашли просторный шалаш, у которого даже оказалась сплетённая из лозы дверь. Внутри - лежанка с матрасом, которую сразу уступили мне, самодельный очаг с запасом хвороста, несколько кувшинов с водой и старый котелок. Развели огонь, и Арчи замаскировал его иллюзией; вскипятили немного воды и доели лепёшки. Таким сегодня был наш нехитрый ужин.

Перед тем как улечься спать, закрыли «дверь», договорившись о поочередном дежурстве. Моя смена была самой последней, а я так устала, что почти сразу уснула. И неважно, что за нами наверняка была погоня, и под боком в озере плескались монстры. Франни хотела спать, и я не завидовала тому, кто в тот момент попробовал бы мне помешать.

Сон был беспокойным и спутанным: я бежала, меня догоняли, и на этот раз это были не Дон и Марк, а пьяная свадьба во главе с невестой. Они уже поймали Фредди и тащили его на костёр, вероятно, собираясь зажарить, а он смеялся над ними, называя свинорылыми уродами. Невеста разозлилась и откусила моему смешливому другу ступню, но это его ещё больше развеселило, и Шут хохотал над толстухой, сверху до низу залитой его кровью…

В этот момент кто-то тронул меня за плечо, и я в ужасе подскочила, схватив первое, что попалось под руку - это оказался пустой котелок, и хорошенько приложила нападавшего по голове. Он заныл голосом Фредди:

– Свихнулась, что ли? Твоя очередь дежурить, скоро солнце взойдёт. Дай мне хоть немного поспать, убийца… Всю голову разбила, глупая Франни.

Спросонья я тяжело дышала и, осмотрев пострадавшего, не увидела ни крови, ни шишки, ни синяков. Поэтому зашипела на него, боясь разбудить свернувшегося калачиком Арчи:

– Это кто из нас свихнулся, а? Цела твоя голова, её и булыжником не проломишь. Кстати, ногу покажи. Ясно, не эту, а левую. Хорошо, ступня на месте, а теперь спи, болтун, а то ещё раз котелком получишь!

Фредди заворчал, что «я точно сумасшедшая, и, мол, нечего хвататься за чужие ноги», но, не договорив, улёгся рядом с другом и звонко захрапел. Я же выпила воды прямо из кувшина и умылась, чтобы окончательно проснуться. Сквозь неплотно сплетённую «дверь» проникал серый сумрак. Ночь отступала, близился рассвет. Было холодно, а весь хворост мы сожгли ещё вчера. Ужасно хотелось в туалет, но я решила дождаться, пока покажется солнце. Выходить одной за дверь было очень страшно.

И тут почему-то подумала о наших лошадях, привязанных к дереву позади шалаша. В желудке противно заныло, и меня чуть не вывернуло только что выпитой водой. Словно подслушав мой страх, совсем рядом беспокойно зафыркали кони. Я вся обратилась в слух: то ли ветер шумел в деревьях, то ли гонял песчаные буранчики возле воды, шурша крупинками, то ли от переживаний чудилось непонятно что… Сердце бешено рвалось из груди, крича:

– Очнись, Франни, буди ребят, вы все в опасности…

Но я почему-то не могла пошевелиться, словно неведомая сила лишила меня способности двигать не только руками, но и языком. Вместо того чтобы разбудить спутников, дрожа, прислушивалась к приближающемуся непонятному, но страшному шуршанию.

– Это, наверное, змея, о-ч-ень большая змея. Такая огромная, что не проползёт в нашу дверь. Пошуршит немного и уберётся прочь, - успокаивала себя, выбивая зубами дробь.

Неожиданно по земляному «полу» шалаша прошла волна, словно кто-то огромный прополз под нами. Это было так страшно, не передать словами. Я уже мысленно со всеми попрощалась, а воображение нарисовало, как огромная пасть заглатывает меня и уносит во мрак…

Внезапно резко, отчаянно, словно взывая о помощи, заржали кони. Я слышала, как они шарахнулись от чего-то, потом раздался хруст, и наступила полная тишина. Нет, не совсем, что-то зашуршало прочь, а нервы не выдержали, и я упала прямо в объятья бледного Арчи.

Холодная вода полилась на лицо и по шее стекла за шиворот. Глаза открылись, и я увидела перед собой перепуганное лицо Фокусника. Он гладил меня по волосам, повторяя:

– Всё уже кончилось, малышка, не бойся, там никого нет. Ты так меня напугала, думал, умру от волнения….

Я заревела, бросившись ему на шею и слушая, как он продолжает что-то бормотать, но ничего не понимала. Поэтому отпустив его, заглянула в эти прекрасные, полные боли глаза. Арчи замолчал, и я почувствовала его горячие губы на своих пальцах - он целовал мои руки то ли, чтобы их согреть, то ли…

– Делать вам больше нечего, как миловаться прямо в шалаше, шли бы за дверь, спать мешаете, - фыркнул Фредди, переворачиваясь на другой бок.

– Крики лошадей его не разбудили, а вот тихий поцелуй он расслышал, зараза… - выдирая руки из ладоней Арчи, подумала я, на всякий случай отодвигаясь подальше от моего рыцаря.

Мы с Арчи сидели друг напротив друга и молчали. Между нами повисла неловкая тишина, она связывала, словно шёлковая, идущая прямо из сердца нить, не давая разойтись. Разрыв сулил обоим боль. Я опустила голову, делая вид, что расправляю помятый костюм, который давно пора было стирать. Арчи встал и убрал толстый сук, подпиравший дверь. И тут я испугалась:

– Ты куда собрался? Вдруг это– ещё там?
– тихо прошипела, чтобы не будить чересчур бдительного Фредди.