И только в этой тишине я начал различать странный тихий звук. Сначала он напоминал мне шелест, только раздавался сразу отовсюду. Пытался понять, что я слышу, но так и не вспомнил ничего похожего. Будто множество тел одновременно терлось друг о друга, и это происходило со всех сторон.

А затем появился свет. Одновременно со всех сторон начали медленно разгораться бутоны алых цветов, погружая пространство в багровое марево. Кажется, существа в серых балахонах за моей спиной начали биться в экстазе.

Мы находились в огромной пещере или помещении, так что крупные цветы над головой превращались в светящиеся точки. И в этот момент я понял, что за звук был вокруг. Лианы и побеги, оплетающие все вокруг. Некоторые были толщиной с палец, другие с руку, а иные в обхвате были сравнимы с человеком. И они шевелились, будто огромные переплетения змей. Извивались, пульсировали, а иногда просто мелко дрожали. Я видел уплотнения, перемещающиеся внутри этих побегов, и почему-то это вызывало ассоциации с куском мяса, двигающимся по пищеводу.

Захотелось блевать, но было нечем.

А затем что-то начало происходить. Сплошная стена живого плетения передо мной начала приближаться, нависая сверху. Побеги расходились в стороны, но под ними появлялись все новые и новые пульсирующие переплетения. И когда живая изгородь практически коснулась моего носа, ворох тонких жил разошелся, и я увидел лицо.

Женское, практически человеческое, но оно было словно свито из тоненьких стеблей телесного цвета. Сначала оно даже показалось мне маской, но в следующее мгновение ее глаза раскрылись. Вместо обычных глазных яблок на меня смотрели два алых бутона с черными провалами в центре.

И я кожей ощутил, что неведомое существо действительно меня видит. Я много всякого дерьма повидал в своей жизни, но сейчас сердце забилось в груди как никогда раньше. Я, кажется, даже дышать перестал.

В голове засел какое-то панический, иррациональный страх перед этим нечто. И самое пугающее было то, что я был просто зрителем в собственном теле.

— Я — Мать, — произнесло существо, не открывая «рта». Когда оно говорило, переплетения жил просто начинали вибрировать. — Я ждала тебя, сын мой. Это был долгий путь.

— Где Оби? — произнести эти два слова было очень трудно. Я словно через силу выталкивал их из глотки.

Часть этих мясистых лиан опустилась с потолка мне за спину, образуя сплошную стену. Они мягко подхватили меня сзади и оторвали от земли, поднимая вверх.

Мы с Матерью двигались синхронно, так, что наши лица, а вернее наши маски практически соприкасались.

— Скоро ты станешь свободен, скоро ты будешь единым. Ты возьмешь эту плоть и соединишь ее с моей. Цикл должен быть завершен. Человека убьет человек.

— Я ничего от тебя брать не собираюсь, — слова раскаленными ножами продирались сквозь горло.

И в этот момент лепестки-бутоны внезапно зашевелились, лицо Матери завибрировало, и я практически кожей ощутил ее раздражение.

— С тобой никто не разговаривает. Знай свое место, — а затем ее голос вновь стал мягким и теплым: — Возьми свое по праву, сын мой. Пришла пора воспарить.

В этот момент я почувствовал прикосновение. Моя броня начала восприниматься иначе, не просто органическим доспехом, а второй кожей. И я почувствовал множество присосок, впившихся в бронепластины со всех сторон.

Следом пришла боль, глухая, сплошная, пульсирующая. Словно что-то одновременно вливалось в мое тело, а что-то, наоборот, вытягивали. Я ощущал изменения, чем-то схожие с моментом, когда я перекачивал себе геном Джаггернаута, только теперь это происходило в больших масштабах.

— Мать, — произнес кто-то моими губами. Произнес с трепетом, с придыханием.

— Сын мой, — улыбнулось лицо.

— Черный! — взревел я, хотя язык уже не подчинялся мне и имя осталось лишь в мыслях.

– Восьмерка? — с насмешкой произнес Черный, переходя на мысленное общение.

— Твоих лап дело?

– А ты видишь здесь другого послушного сына? Может быть , ты достоин милости Матери? Может быть , ты достоин?

— Какой на хрен милости, восьмерка ты недоношенная? Это нечто даже не существо, оно вообще не должно существовать.

– Ты слеп, – радостно произнес Черный. – Ты не видишь всей картины. Просто смотри, сейчас ты все поймешь.

И он оказался прав. В следующее мгновение мы оказались стоящими рядом посреди той самой пещеры, но в этот раз она оказалась пустой. Не было буйной растительности вокруг, не было существ в серых балахонах, не было ничего кроме темноты.