– Которого мы все заслужили, — поддакнул Восьмерка.

А они, тем временем, действительно начали кланяться. А Черного понесло. Он с диким хохотом носился по лагерю и отрывал головы фанатикам, а те даже не шевелились, когда рядом умирал очередной их товарищ.

Это уже было слишком жутко. Ладно какой-то там проповедник им мозги прочистил, но это… Нет, этот акт самопожертвования — это уже за гранью безумия.

Я «отвернулся», отключившись от происходящего. Даже хорошо, что не приходится самому это делать. Одно дело сражаться за свою шкуру или вырезать ублюдков. И другое дело устраивать вот такую вот резню. Сраные сектанты, совсем ополоумели.

Но и оставлять их в живых не было никакого желания. Слишком опасны и слишком близко они подобрались к нашему лагерю. Иные, кстати говоря, плевать хотели на слова старика, но десяток оставшихся Псов уже не проблема. Да и не особо они стремились атаковать.

Даже у этих непонятных тварей инстинкт самосохранения присутствует. Что же это творится-то?

Хард, кстати, тоже подключился к бою после того, как Черный вырубил фанатиков на генераторах. Все-таки если тебя не бьют током, то цепи и распутать можно.

— Все, — раздался голос Черного. — Кончились игрушки. Хреновые одноразовые игрушки. И ни у одного бабочек не было. Подделки штампованные.

С каждым словом я чувствовал, как сознание возвращается. Сначала пришли ощущения, я смог пошевелить пальцами, а затем и полностью руками. Потом вернулось зрение, слух и остальные органы чувств.

Следом навалилась усталость, вернулась боль и привела с собой паршивое настроение. И только в конце на меня навалился тошнотворный запах. Я тут же притупил обоняние, насколько смог, но было уже поздно.

Кровавые тела в такой резне — это всегда запах меди, мочи и дерьма, потому что многие обсераются уже после смерти. Но не в этот раз. В воздухе висел густой смрад гниения, будто эти ублюдки разлагались уже не один день.

Вонь была вязкой, липла к коже, застревала в носу, смешивалась со слюной, отчего хотелось прополоскать себе рот. Гнил весь лагерь, и от этой вони некуда было деться.

Ко мне подошел Хард. Его мутило, он еле стоял на ногах даже в боевой ипостаси. Обычный Черный Дьявол. Несмотря на крепкую фигуру мэра, доспех был куда меньше моего. Да и наросты смотрелись серовато, тогда как мои пластины блестели на солнце черным обсидианом.

Сказывается устаревание генома, которое было и у меня, пока я не поглотил часть Джаггернаута.

— Ты можешь контролировать эфир в теле? — уставился на меня Хард.

— Эфир, как и геном, — я постучал пальцем по пластинам брони, — контролируют наномашины. А я контролирую их.

— Как? — опешил тот, снимая броню. — У тебя переписаны функции управления? В Альтаире перепрограммируют химер?

— Ты сам себя можешь перепрограммировать. Слово-то какое мерзкое. Перепрограммировать… Обосраться.

— Как?

— Не знаю, — честно ответил я.

— А ты как сделал?

— Переписал код?

— Ну да. Ты и броней управляешь, я видел. Пластинами выстрелил в тех двоих.

— Я еще и в дракона могу превращаться. Огнедышащего.

— Как? — похоже, это любимый вопрос мэра.

— Для начала надо завести раздвоение личности. Можно биполярку или еще какое психическое отклонение. Шизофрения тоже должна подойти. Затем заняться медитациями и прочими духовными практиками. Обратиться внутрь себя, найти цепи, что тебя сдерживают. И разорвать их. Затем найти в своей душе наномашины и показать им, кто тут босс. Они, знаешь ли, только силу уважают.

— Издеваешься?

— Да не знаю я, — отмахнулся от мэра. — Само собой как-то получилось.

— А другие химеры? Которые пришли с тобой.

— Нет, я такой один, — решил, что про второе поколение ему лучше не знать. — К тому же, они не боевые проекты. Первые образцы, в основном, добровольцы.

Он промолчал, раздумывая над услышанным. Я же продолжил осматривать лагерь и стаскивать все ценное в одну кучу.

Много я не утащу, но бросать те же генераторы было жалко. Самому пригодятся. Тележку бы. И как они это все тащили? Не на горбу же.

Точно, восьмерка, ты сраный гений.

– Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Да завались ты уже.

— Что? — спросил мэр.

— Шиза, — я многозначительно поводил пальцем возле виска. Хард с умным видом кивнул, будто бы все понимает.

Я, конечно, рассчитывал на грузовик или что-то вроде. Может даже какой-то транспорт времен бензиновой эпохи. Но нет, это реально была тележка. Ну или повозка. Не знаю, просто борт на колесах.

Судя по торчащим оглоблям, тянули ее вручную несколько человек. Много в нее не влезет, но вскоре под брезентом я нашел еще четыре похожих. Явно собирали недавно, приварив оси намертво. Выбрал наименее проржавевшую, схватился за оглобли и попробовал потянуть. Не так уж и тяжело.