— Это он про нас что ли? — спросил Хард.

— Опасный тип. Многие из таких пророков с левой резьбой в голове. Но этот, походу, сам верит в свой бред. Это еще хуже. Слишком заразно.

— Нам предстоит долгий путь, братья и сестры. Мы должны вернуть их в лоно матери, но только один из них является истинным сыном. Тем, кто поведет нас за собой. Но не стоит печалиться, ведь все мы служим Матери и нет иного счастья в жизни, чем быть любимым ею. Сейчас же начнем наше нелегкое дело. Покажем истинную любовь и всепрощение Матери заблудшим душам. Пусть они прозреют, как и мы прозрели в свое время. Да понесут они милость ее в самые темные уголки плоти земной. Приведите заблудших.

Позади нас началось шевеление. Послышались возгласы и испуганные крики.

Мимо нас прошагала пятерка людей, понукаемых заостренными трубами, которые тут использовали вместо копий. У одного к трубе была приварена заточенная шестерня, так что получилось что-то наподобие алебарды.

А вот безоружных я узнал. Четверых по крайней мере. Те самые собиратели, что пытались подобраться ближе, пока я спал.

— Дети мои, — дружелюбно произнес старик, обращаясь к собирателям. — Вы те, кто привел к нам наших заблудших детей. Верно?

— Мы просто хотим забрать причитающееся нам и свалить, — произнес старший, с которым я в свое время разговаривал.

— Конечно. Ваша помощь достойна награды. Мать довольна вами и указала мне одарить вас высшей милостью. Подойди.

Главарь не особо желал взбираться на помост, но подошедшие фанатики грубо схватили его под локти и подтащили к старику. Удар под колени, и собиратель падает перед проповедником. Двое фанатиков держат крепко, один схватил его за загривок и заставил запрокинуть голову.

— Смотрите же, браться и сестры, — заговорил старик громко. — Сейчас Мать одарит эту заблудшую душу своей бескрайней милостью. И если тьма этого мира еще не полностью завладела этим несчастным, то сегодня родится наш новый брат.

И вот тут началось то, от чего даже у меня скрутило живот. А я много всякого дерьма повидал и уже давно разучился блевать от разного рода мерзости.

Безразмерные лохмотья старика распахнулись, словно раковина. И наружу высунулась рука, хотя это больше походило на мясистый склизкий отросток потемневшей плоти. Весь в гнойниках и пожелтевших струпьях.

Вместо ладони был какой-то бугор, да и вся рука изгибалась словно змея. Старик вытянул конечность над обезумевшим от страха собирателем. А затем бугор раскрылся в разные стороны будто бутон цветка. Мерзкий, отвратительный мясной бутон с лепестками-пальцами и тошнотворно желтыми перепонками между ними.

Из этой «ладони» наружу показался «стебель». Тонкий мясистый отросток, что, изгибаясь, склонился над лицом жертвы. Фанатик тут же схватил его лицо и заставил орущего собирателя держать рот открытым.

Из отростка потекла маслянистая жижа, похожая на гной. Вся эта мерзость заливала рот и лицо бедолаги. Тот верещал, захлебывался, заходился кашлем, но фанатики держали крепко. А потом все закончилось. Его отпустили, человек просто мешком упал на помост и начал биться в конвульсиях.

Блевотная жижа вытекала изо рта и носа, смешиваясь со слюной и кровью. А затем небольшая лужица этой дряни сама всосалась обратно в лежащего без дыхания человека. Пару минут ничего не происходило, не считая паникующей четверки собирателей.

А затем лежащее тело изогнулось дугой под неестественным углом и резко осунулось. Я был уверен, что он подох, но нет. Человек медленно открыл глаза и принялся подниматься на ноги. Встал, обернулся и посмотрел на окружающую нас толпу.

В глазах больше не было страха, не было паники и ужаса. В этот момент лицо его пошло рябью, будто что-то проползло под кожей. В этом взгляде не было ничего общего с тем человеком, которому я чуть было не сломал шею, когда заставлял вытряхивать мешки.

— Это прекрасно, друзья, — произнес он булькающим голосом. — Вам понравится.

Обращался он, судя по всему, к своим спутникам, только вот те не разделяли его оптимизма почему-то. И начали дергаться и орать с удвоенной силой, но фанатики оказались весьма крепкими ребятами и спокойно держали их.

— Возрадуемся, ибо еще одна несчастная душа обрела покой милостью великой Матери! — заорал тем временем старик, отчего вся толпа пришла в странное возбуждение.

Фанатики же подтянули следующего к помосту, и процедура повторилась. Я же больше не смог на это смотреть, иначе бы меня точно вырвало. Вместо этого я принялся озираться по сторонам, в первую очередь меня интересовали двое ублюдков за моей спиной.