— Она шантажировала тебя? — Я предполагаю.

— В значительной степени. Я не чувствовала, что у меня был выбор. Я всегда ненавидела ее, но она моя мама, понимаешь? Это… это полный пиздец. Но я не хотела терять ее, независимо от того, в какое дерьмо она превратила мою жизнь.

— Я всегда надеялась, что ей станет лучше. Она пообещала мне это невероятное будущее, где она получит хорошую работу, вытащит нас из ада. Но, очевидно, все это было чушью собачьей.

— Ей там нравилось. Она могла бы получить свою дозу на каждом углу и найти парней, которые убедились бы, что она может позволить себе заплатить всем дилерам.

— Она обычно выкидывала фокусы, пока ты была там?

Горький смешок срывается с ее губ.

— Конечно, она это сделала.

Между нами воцаряется тишина. У меня миллион вопросов о ее жизни до того, как она появилась в Найтс-Ридж, но я проглатываю их, либо слишком боясь узнать правду, либо подозревая, что она даже не захочет отвечать.

И если бы она это сделала, я знаю, что это закончилось бы тем, что я убил бы ответственную за это женщину.

Однако мой главный вопрос… Действительно ли Эмми так же ненадежна, как и ее мать, или ее мать бросает ее под автобус?

Я хочу сказать, что это последнее. Но, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

Просто посмотри на меня и моего отца. Две горошины в стручке. Он обучил меня быть его идеальным солдатом, его идеальным наследником. Кто сказал, что Кора не сделала то же самое с Эмми?

Потому что она не так уж хорошо врет, — говорит тихий голосок.

— Она причинила тебе боль? Они когда-нибудь причиняли тебе боль? — спрашиваю я в конце, желая знать, есть ли на свете еще какой-нибудь ублюдок, которому нужно преподать урок.

— Почему, что бы ты с этим сделал?

— Убил бы их, — выплевываю я, не сбиваясь с ритма.

Ее глаза расширяются от шока, губы открываются и закрываются, поскольку она не может найти ответа.

В конце концов, она просто качает головой.

— Возможно, большую часть своего детства я был невежественна, но все вокруг меня знали, кем был мой отец. Кем был мой дедушка. К счастью, никто не поднял на меня руку.

— Хорошо, — говорю я, хотя не могу избавиться от чувства легкого разочарования. Как лучше заставить ее доверять мне, чем убить того, кто причинил ей зло? — Как ты думаешь, куда она ушла? — Я рискнул спросить.

Она пожимает плечами. — Сбежала со своим сутенером? Ее дилером? Мертвая где-нибудь в канаве? Кто, черт возьми, знает? Где бы она ни была, она явно забыла, что я когда-либо существовала.

— Я уверен, что это неправда, — шепчу я. Ее мать не забыла ее, потому что пытается свалить на нее свои преступления.

Блядь. Я действительно надеюсь, что Эмми не замешана во всем этом.

Этого не может быть. Она просто, блядь, не может быть.

— Тео? — В конце концов произносит она. Прошло так много времени, что я начал задаваться вопросом, не заснула ли она.

— Да?

— Ты можешь быть честен со мной хоть раз?

— Я могу попробовать.

— Почему ты на самом деле здесь? Почему ты на самом деле пробирался ночью в мою спальню и наблюдал, как я сплю, и… — Она замолкает, заставляя меня задуматься, поняла ли она, чем я занимаюсь. Ну, кроме слежки за ней, конечно.

— Потому что я должен, — честно отвечаю я.

Ее брови морщатся.

— Потому что находиться где-то еще кажется неправильным.

— Эт—

— Мне жаль твою маму, Эм. Ты заслуживаешь лучшего.

Обхватив ее подбородок, я снова прижимаюсь губами к ее губам, чтобы повторить попытку поцелуя.

На этот раз, когда я раздвигаю ее губы и облизываю ее язык, она не пугается. Вместо этого она наклоняется ко мне, обхватывая руками мою спину и придвигая нас ближе друг к другу.

Это самый болезненный вид ада, потому что я этого не заслуживаю. Все это.

Глава 22

ЭММИ

В тот момент, когда я прихожу в себя на следующее утро и понимаю, что меня не держат крепко, как перед тем, как я заснула, я протягиваю руку, пытаясь найти его. Только меня встречает холодная, пустая кровать.

— Черт, — выдыхаю я, перекатываясь на кровать, подавляя разочарование, которое угрожает поглотить меня.

Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Если бы я не помнила, как его губы касались моих, я бы сказала, что все это мне приснилось.

Но я знаю, что это не так.

Поднося палец к своим все еще опухшим от поцелуя губам, я помню каждую секунду.

То, как он так нежно прижимался ко мне, слова, которые он шептал мне на ухо, говоря мне, что я заслуживаю большего, чем то, что дала мне мама, что я стою большего.