Оттолкнувшись от дивана, я поворачиваюсь спиной к ним четверым, что позволяет мне перестроиться без свидетелей, когда я направляюсь к двери.

— Ты такой чертовски прозрачный, братан, — кричит Себ позади меня.

Отмахнувшись от него, я врываюсь в дверь.

Лифт все еще ждет на этом этаже, поэтому всего через секунду после того, как я нажимаю кнопку, двери открываются.

К сожалению, у них нет шанса закрыться, чтобы запереть меня в маленьком пространстве в одиночестве, потому что Себ протягивает руку, чтобы остановить их.

Он качает головой, улыбается мне, когда входит внутрь, Эмми, Стелла и Калли следуют за ним.

В ту секунду, когда они внутри, дверь закрывается, запирая меня с Эмми, стоящей прямо передо мной.

Она добавила кожаную куртку, чтобы завершить свой наряд, но это мало ослабляет мое желание.

Я засовываю руки в карманы не более чем для того, чтобы помешать себе потянуться к ней. Хотя, все, чего мне удается добиться, это сделать выпуклость моего стояка гораздо более очевидной.

— Ты в полной заднице, — одними губами говорит мне Себ через плечо Стеллы.

Я отрицательно качаю головой, но он ни за что мне не поверит.

Есть только пара человек, которые знают меня. Настоящий я. И Себ — один из них.

Мы были братьями столько, сколько я себя помню. Он видит сквозь мою маску, мое притворство. Он знает, что, хотя другие могут видеть жестокого, безжалостного монстра, созданного моим отцом, в глубине души я все тот же Тео, каким был до моего обучения.

Отводя от меня свои веселые глаза, он сосредотачивается на своей девушке, в то время как мои неизбежно находят Эмми.

Даже сзади я могу сказать, как быстро вздымается ее грудь. И, по-видимому, я не единственный. Калли хмуро смотрит на нее, прежде чем сказать: — Ты в порядке, Эм?

— Д-да, конечно. Почему бы и нет?

Калли изучает ее еще немного, прежде чем решает оставить все как есть.

— Без причины.

Кажется, проходит вечность, пока я окружен ее ароматом, ее изгибы на расстоянии прикосновения, поскольку она совершенно явно чем-то взволнована, но в конце концов машина останавливается, и двери открываются.

Себ, Стелла и Калли немедленно двигаются вперед, но как только Эмми делает шаг, моя рука протягивается, чтобы схватить ее за руку.

— Подожди, — требую я, притягивая ее обратно в свое тело.

Ее запах становится сильнее, и я судорожно сглатываю, пытаясь вспомнить, почему я остановил ее в первую очередь.

Наклоняясь, она вздрагивает, когда мое дыхание касается ее кожи.

Я не могу удержаться от улыбки.

— Эм, что ты—

Перед нами появляется обеспокоенное лицо Стеллы, и я протягиваю руку, вдавливая палец в кнопку закрытия двери, эффективно отключая ее.

— Что ты делаешь? — Спрашивает Эмми, хотя в ее голосе нет обычного язвительного тона.

— Ты напугана. Почему? — Спрашиваю я, мои губы касаются раковины ее уха.

Крошечный всхлип вырывается из нее и подпитывает какую-то извращенную потребность глубоко внутри меня в том, что она в моей власти.

Ее тело напрягается.

— Я тебя не боюсь, — выплевывает она, снова обретя свою дерзость.

— Но ты чего-то боишься, — замечаю я.

— Чушь собачья. Я не боюсь никаких—

Ее спина ударяется о стену, бедра выдвигаются вперед из-за поручня.

— Лгунья, — шиплю я, хлопая руками рядом с ее головой.

Она смотрит на меня снизу-вверх, ее темные глаза пронзают ненавистью прямо меня.

— Так ты продолжаешь говорить, — говорит она категорично. — Лучше начни усерднее работать, чтобы выведать мои грязные секреты, а?

Она пытается поднырнуть под мою руку, но я быстрее.

Мои пальцы впиваются в ее подбородок, когда я притягиваю ее обратно к себе.

Это должно быть больно — я не совсем нежен, — но она даже не вздрагивает.

— Я сломаю тебя, — предупреждаю я.

— Я с нетерпением жду, когда ты попробуешь.

Я удерживаю ее взгляд, но мне чертовски больно не смотреть вниз на ее губы. И черт возьми, если искушение не станет слишком сильным.

— Продолжай, я вызываю тебя, — кипит она, используя мою реплику.

— Нет, у тебя все хорошо. Зачем есть горькое и холодное, когда я могу есть сладкое и легкое. — Это удар ниже пояса, я знаю это, и мне почти стыдно, когда ее подбородок опускается, а в глазах на краткий миг появляется обида.