На обратном пути дети уже не просились в кузов пикапа. К тому моменту значительно похолодало, и все уселись в теплую кабину.

– Сколько времени у тебя занимают поездки сюда, чтобы покормить этих несчастных? – обратился Том к сидящему посередине Брайану.

– Час в одну сторону, – ответил мальчик.

– Что бы ты делал без нас в такую погоду? – Спросил мужчина.

– Ехал бы домой в пончо, – так быстро ответил юный газетчик словно у него был заранее заготовленный ответ. Он отрешенно смотрел на дорогу, и мысли его витали где-то далеко отсюда.

С едва заметной улыбкой папа девочки посмотрел на Брайана и вновь уставился вперед. На лобовое стекло одна за другой стали падать капли давно уже надвигающегося дождя. Какое-то время все молчали.

– Хорошо, что ты не разрешил мне взять котят домой, – нарушила тишину девочка. – Если бы с кем-нибудь из них когда-то что-то случилось, я бы второй раз этого не пережила.

Том не нашелся что ответить и только перебирал в голове подходящие варианты, взамен тому, чтобы просто промолчать.

– А что было первый раз? – посмотрев на девочку, спросил Брайан.

– Однажды утром моя дочь пыталась разбудить нашего щенка, – ответил Том и сразу посмотрел на девочку. – Мне пришлось объяснить ей, что Плуто больше не проснется, что он умер. Накануне он упал с лестницы второго этажа и уже вечером был вялым. Она не могла понять, как это может быть. Еще вчера она укладывала его спать, поила молоком, а сегодня он уже спит вечным сном. Я объяснил ей, что смерть – это не совсем как сон, это навсегда. Что ни сегодня, ни завтра он уже не проснется. Но она не хотела принять это. Мы с женой ничего не могли поделать и просто наблюдали, как она носилась со щенком по всему дому, пряталась под столом и все пыталась пробудить его к завтраку, согреть, наконец. Обычно родителям очень сложно выйти из такой ситуации. Надо было объяснять эти сложные вещи о смерти, пока дочь постоянно плакала. Я замотал щенка в свою самую теплую рубашку, и это ее немного утешило. Затем я пытался объяснить, что на ощупь щенок всегда был теплым, а теперь холодный. Втолковывал ей, что у ее друга была хорошая жизнь, благодаря ей. Где-то на небе он будет помнить ее как самое прекрасное, что с ним когда-либо случалось на земле. Как тогда, так и сейчас, я повторяю: самое главное, что мы можем сделать для ушедших навсегда близких — это вечно помнить их. Так устроен мир, и это касается не только домашних животных. Это же применимо к родителям и друзьям.

До сих пор девочка молчала и смотрела на капли дождя, бегущие по пассажирскому стеклу.

– Я буду помнить тех котят всегда, – строго процедила она.

– Дорогая, – обратился отец к дочери, – в отличие от Плуто, мы можем исправить ситуацию с котятами. Все в наших руках. Приедем завтра пораньше, чтоб застать маму-кошку, и возьмем к себе всю семью. Надеюсь, я правильно тебя понял?

Девочка утвердительно кивнула. В салоне повисла пауза, и каждый думал о своем. Мужчина не хотел много говорить, но в тот же момент чувствовал необходимость мудрой родительской поддержки. Он наперед обдумывал свои фразы, примерял, как новый друг отреагирует на сказанное. Кажется, мальчик разделял переживания подруги. Он понимающе посмотрел на нее и глубоко вздохнул.

– У меня никогда не было своего щенка или котенка, но были родители, и я всегда буду их помнить, – заговорил Брайан. При этом заморгал часто-часто, будто это был тик.

Том долго не отвечал, обдумывая как повести себя наиболее корректно и не обидеть сироту. Отчасти пауза была оправдана тем, что автомобиль выехал на неровную, усеянную глубокими выбоинами, дорогу. Ему приходилось активно крутить руль, чтобы объезжать эти ямы. Боковым зрением он видел, что дочь повернулась к соседу и внимательно в него всматривалась.

– Грустно слышать о твоих родителях. Искренне сочувствую, Брайан. – сказал Том.

– Спасибо. – ответил мальчик. – И что произошло дальше в истории со щенком?

– Мама предложила подходящую раритетную деревянную коробку, в которой хранились семейные куклы, – окинув мальчика взглядом, ответил водитель. Очередной ухаб на пути вернул его внимание на дорогу. – Дочь положила в коробку шоколад, сделала сэндвичи, которые песик всегда любил у нее подворовывать, вложила в коробку свою фотографию и, поверх всего этого, уложила самого щенка.

Девочка смотрела на дождь в боковое окно. Она хорошо помнила тот день и как бы нанизывала свои воспоминания на папины фразы. Удары отцовского молотка об мемориальную дощечку разносились по всей долине. Вбитый столбик с табличкой, присыпанная землей фотография щенка, цветы. В калейдоскопе картинок вырисовывалась фигура молчаливой мамы. Она будто являлась дополнением к действительности. Иногда из-за ее безмолвия ошибочно казалось, что ее не сильно заботит происходящее. Она стояла рядом, но ни разу не присела, ничего в тот момент не сказала.

– Мы похоронили Плуто у одинокого дерева, которое хорошо видно с нашего заднего двора, – продолжил Том. – Теперь есть ощущение, что он с нами. Каждый сезон дерево меняет свои цвета, и каждое утро дочь вспоминает своего любимого и вечно благодарного щенка, – держа одной рукой руль, Том посмотрел на реакцию девочки, на радостный проблеск, озаривший ее лицо. – Я также пообещал ей, что, летая на дельтаплане под облаками, всегда буду кричать щенку от нее “Привет”.

Брайан оглянулся, чтобы посмотреть в заднее окно грузовой кабины пикапа, где лежал разобранный на части дельтаплан.