– Правда.

– Думаю, я могла бы поговорить с отцом, - сказала она со вздохом.
– Но у моей мамы будут проблемы с этим.

– Почему?

Она выпрямилась и прислонилась спиной к острову, слегка закатив глаза.

– Ничего особенного, на самом деле, но я родилась с пороком сердца, из-за которого у меня немного повышен риск сердечного приступа, веришь или нет, поэтому она всегда беспокоится о стрессе и его влиянии на меня.

– Я этого не знал, - сказал я, понимая, что, вероятно, есть много вещей о ней, которые я не знал, но хотел бы знать.
– Ты сейчас в порядке?

– Да, у меня были операции, чтобы исправить проблему, когда я была моложе, но моя мама всегда была чрезмерно заботливой - оба моих родителя, на самом деле. Хотя врачи говорят, что я в порядке, мне кажется, что родители смотрят на меня и видят больного ребенка.

Положив ложку в пустую тарелку, я отнес ее к раковине.

– Как отец, я могу это понять. Мы не можем не видеть в наших детях невинных, беспомощных младенцев, которые нуждаются в нашей защите.

– Ну, я не ребенок, - огрызнулась она. И я не хочу, чтобы со мной обращались как с ребенком.

Я повернулся и удивленно посмотрел на нее. Я никогда не слышал, чтобы она говорила сердито.

– Прости меня, Фрэнни. Я не имел в виду, что ты ребенок. Я имел в виду, что отцу трудно отпустить ребенка. Мысленно мы понимаем, что не нужны нашим детям, хотим чтобы они могли проложить свой собственный путь в мире, но в душе мы не можем прекратить попытки уберечь их от ошибок. Мы меньше всего хотим, чтобы дети пострадали.

Она вздохнула.

– Прости. Я не хотела срываться на тебе. Я поссорилась с мамой, и... я просто немного устала от того, что меня все время воспринимают как ребенка. Я хочу, чтобы меня воспринимали как взрослого человека, способного принимать собственные решения. Понимаешь?

В тот момент я понял, как хорошо она выглядела, стоя на моей кухне, вздорная и взвинченная, немного розового на ее щеках, немного кожи, показавшейся там, где ее свитер соскользнул с плеча. Я хотел укусить ее.

Я прислонился спиной к раковине, ухватившись за край столешницы.

– Я тебя понимаю.

– Я имею в виду, мне двадцать семь лет. Она сделала шаг ближе.
– Разве ты не думаешь, что я должна иметь право на несколько ошибок?

Поговорим об ошибках. В два шага я мог бы преодолеть расстояние между нами. Обнять ее. Прижаться губами к ее губам и почувствовать, как ее грудь прижимается к моей. Но я не стал этого делать.

Может, она и не была ребенком, но ей было всего двадцать семь - на целых десять лет моложе меня. Она была дочерью босса. Она была няней. Она была здесь, делая мне одолжение.

И она доверяла мне.

У меня не было не единого шанса.

Глава 7

Фрэнни

Я затаила дыхание.

Я даже не знала почему, но что-то было в том, как Мак смотрел на меня. И напряжение в его теле - мышцы шеи были напряжены. Его пальцы вцепились в край столешницы. Его челюсть. Это создавало впечатление сдержанности. Как будто он сдерживал себя.

Что-то незнакомое гудело в воздухе между нами. Я чувствовала это - он хотел меня так же, как я хотела его.

Неудивительно, что я не могла дышать.

Затем он прочистил горло и отвернулся от меня, прервав напряжение.
– Конечно. Всем нужно время от времени совершать ошибки.

Я даже забыла, что задала этот вопрос.

Он включил кран, сполоснул свою посуду и положил ее в посудомоечную машину. Я стояла и смотрела на его мускулистую спину, на ширину его плеч, на то как джинсы обтягивали его задницу. Если бы я была на его месте, а он на моем, я бы подошла и обвила руками его талию, прижалась щекой к его спине. Затем он повернулся бы, обхватив меня руками. Он бы опустил свои губы к моим, и...

– Я должен отвезти тебя домой, - сказал он, прерывая мои фантазии. Хочешь взять свою куртку?

– Конечно.

Но на самом деле я не хотела уходить. Я хотела остаться в этом теплом, хаотичном доме с ним и девочками. Притвориться, что я принадлежу этому месту. Притвориться, что я принадлежу ему.

– Хочешь, я поставлю чили в холодильник?- спросила я.

– Я могу сделать это, когда вернусь.

– Хорошо. Я пожелаю спокойной ночи девочкам.

– Вообще-то, им лучше поехать с нами. Уже поздно. Он подошел к задней двери и натянул ботинки, оставив их незашнурованными.
– Можешь сказать им, чтобы они надели свои вещи? Я прогрею машину.

– Да.

Я пошла в гостиную, собрала детей, и мы уже застегивали куртки, когда Мак снова вошел через заднюю дверь, он был хмурым.

– Конечно, моя гребаная машина не заводится.

Одна из девочек прищелкнула языком.

– Доллар, папочка.

Он посмотрел на них.

– Я должен получить скидку за проблемы с машиной.

– Что-то с аккумулятором спросила я, не снимая одной перчатки.

– Может быть. Но так, как она припаркована в гараже, мы даже не сможем подогнать твою машину достаточно близко, чтобы подсоединить ее.