Марьяна округлила глаза, выражая свое возмущение: вместо того, чтобы самому разобраться со смертельной игрой, Платов заставляет ее сделать это.

– Доверься мне. Хоть раз в жизни доверься мне, – взмолился он.

Она отрицательно покачала головой.

– Ты должна, – потребовал Стас.

В его голосе появилась сталь, лицо словно потемнело, отразив решимость, угрозу и нетерпение – все эти эмоции Марьяна уже наблюдала, когда он навалился на нее в этой самой комнате пять лет назад.

Платов наклонился к уху Марьяны.

– Если в дверь постучу я, игрок угадает меня сразу. А потом войдет сюда. Ты хочешь, чтобы он вошел?

Стас опять подавлял ее.

– Раз, два, три, – донесся тягучий шепот из коридора. – Угадай – или умри-и-и.

Марьяна сжала кулаки.

И кивнула, соглашаясь подчиниться. В этот момент она ненавидела Платова еще сильнее. Он пугал ее уверенностью и внезапно вспыхнувшим волчьим азартом. Он просил ее пойти на смертельный риск, он снова заставлял ее делать то, чего она не хотела и даже не до конца понимала.

Стас встал перед дверью и громко произнес:

– Начали. Раз!

Марьяна сжала дрожащие пальцы в кулак и ударила костяшками по двери. Послышался скрип – кто-то принялся скрести ногтем с той стороны.

– Е-о-о-ож-ж-ж-ш-ш… – прошипело из коридора.

Услышав это слово, Стас разом побледнел.

– Еж, трусливый еж… – Шипенье нарастало. – Иди к нам, мы ждем тебя, все мы хотим, чтобы ты перестал бояться… ты ведь напуган? Напуган? Мы знаем, о-о, мы знаем, как ты боишься. Мерзкий трус и убийца… убийца и тру-у-ус… я чувствую, как трясутся твои поджилки… но мы прощаем тебя… выходи, Еж…

Стас заставил себя ответить:

– Не угадал. Два.

Марьяна ударила в дверь, после чего наступила тишина, скрежет стих.

Она посмотрела на Стаса. Его лицо покрывала испарина, шея напряглась, на висках бились голубые вены.

– Еж, мы знаем, что это ты! – крикнул кто-то. Крикнул истерично, надрывно, словно еле сдерживаясь, чтобы не выломать дверь. – Ты ведь один, мы знаем! Ты один, и тебе страшно… страшно… стра-а-ашно… – Оно завыло, и в узкую щель у пола полезли тонкие черные пальцы. – Стра-а-ашно, стра-а-ашно… маленький испуганный Еж… маленький… маленький… Еж-ж-ш-ш-ш… А мы здесь ничего не боимся, присоединяйся к нам, маленький Еж, мы примем тебя. – Оно закричало: – Примем тебя в свои объятия! Выходи к нам! Выходи, мелкий сукин сын! Ты все равно никого не спасешь, ничтожный трус!

Пальцы застучали, заскребли о пол. Дверь заскрипела. Это случилось так неожиданно, что Марьяна отскочила, но Стас остался на месте. Не отошел даже после того, как его ступню черкнул подгнивший ноготь.

– Не угадал, – произнес Платов. – Три.

Марьяна заставила себя приблизиться к двери и стукнула по ней еще раз.

Черные пальцы юркнули обратно, и кто-то начал до хруста долбить в дверь. Вот теперь Стас попятился, как и Марьяна. Они отошли к середине комнаты и, стоя плечом к плечу, смотрели на дребезжащую под ударами поверхность двери.

– Стас, открой! – потребовал басовитый мужской голос. На «й» он словно щелкнул и переключился, и следом послышался уже женский, мелодичный: – Стасик, милый. Мы знаем, это ты… ты должен нам открыть… мы поможем тебе найти то, что ты ищешь. Только открой нам. Открой! Я возмущена твоим поведением! Ты снова взялся за старое? Так нельзя! Ты огорчаешь меня! Зачем только я с тобой связалась? Надо было оставить тебя там! Там! Ты мне не нужен! Убирайся! Выкормыш!

Марьяна услышала, как хрустнули костяшки в кулаках Стаса.

– Ты проиграл и умер, – сказал он. – Проиграл и умер, – повторил еще раз, словно хотел убедить в этом в первую очередь себя, и добавил сквозь зубы: – Потому что я не один тебя слышу. Ты ошибся, ублюдок.

Из-под двери послышался короткий прерывистый смех, детский, тонкоголосый. Раздались шаги, сначала в коридоре, потом в прихожей. Звук удалялся: неизвестный покидал квартиру.

После того как хлопнула входная дверь, все стихло.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Марьяна дотронулась до лба, стирая жгучий пот пальцами.

– Кажется, ушел, – прошептал Стас.

Он успел лишь нервно ей улыбнуться, после чего захрипел и без чувств повалился на пол, с грохотом опрокинув за собой стул.

– Стас? – Марьяна перепугалась. – Стас!

Тут она сама ощутила сильный приступ удушья, обхватила горло руками, вдохнула горячий воздух комнаты и потеряла сознание.

В чувство ее привела боль, пронзившая левую ногу.

С резким вдохом Марьяна села на полу и несколько секунд моргала, уставившись перед собой и наблюдая, как крутится комната.