– …те парни нас не подпускали, – дополнила первая (видимо, Маринка). – Если б не Тая… Она с другой стороны к тебе подплыла и закричала. Парни сразу смылись, и мы тебя вытащили. Извини, мы думали, не очнешься… так перепугались… Тая до сих пор плачет. У тебя ведь даже губы посинели. Представляешь, как ей страшно было к трупу прикасаться? Ну ты понимаешь… она пыталась дыхание тебе делать… ну это… искусственное…

Стас перевел взгляд с одной спасительницы на другую.

– Мне показалось, – прохрипел он, – или вы извиняетесь за то, что мне жизнь спасли?

Первая девочка протянула ему руку.

– Да мы не спасали, мы же… ну… просто так…

Стас ухватился за ее ладонь, сначала сел, а потом медленно поднялся на ноги. Тут же закашлялся, согнулся, уперев грязные ладони в колени. Голова до сих пор кружилась. Яркие отблески солнца на поверхности озера ослепили его, заставляя зажмуриться.

– Зачем они тебя так? – спросила вторая девчонка.

– Пошутили. – Стас отдышался, сплюнул и добавил: – Но я тоже шутить умею.

И тут тишину озера прорезал отчаянный визг.

– Тая! Тая! – заверещала первая спасительница, кинулась к подруге. Через пару секунд они завизжали хором.

Стас рванул к ним и увидел причину их истошного крика. В воде у берега, укрытый склонившимися ивовыми ветками, лежал Андрей Бежов. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он мертв.

Через полчаса врачи «Скорой», прибывшие на место, установили, что смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, парень ударился виском о камень, и рана оказалась смертельной. Еще позже следователь снял со Стаса какие-либо подозрения и объявил о несчастном случае. Три юные свидетельницы помогли восстановить картину происшествия.

Об участии Егора Сенчина и двух его дружков полиция так и не узнала. Стас попросил девочек не выдавать их, наплел что-то про «они потом вас найдут». Он сам хотел свести счеты с братом, без помощи официального правосудия.

Ну, а Андрей Бежов…

Стас винил себя в его гибели, ведь именно он при падении зацепил футболку Бежова, потянул в воду, где тот напоролся на камень. Стас хотел убить его от страха, ненависти и злости, хотел только в мыслях, без каких-либо намерений. А убил по-настоящему – и этого уже не исправить.

Узнав о несчастном случае, Марьяна долго не могла прийти в себя, а потом, через пару дней, вдруг обвинила Стаса:

– Ведь это ты, да? Возможно, случайно. Я никому не скажу, но признайся хотя бы мне. Я не верю, что Андрей решил на тебя напасть. Он всегда был спокойным и милым парнем, уж я-то его отлично знала. Андрей не мог причинить никому вреда, а вот ты… да еще эти три маленькие русалки… Они что, серьезно поверили, что тебя обидел Бежов, который даже ростом ниже чуть ли не вдвое? А может, ты их запугал?

Переубедить ее было невозможно.

Марьяна скорее наступила бы себе на горло, чем представила Стаса Платова в роли жертвы. После той трагедии она свела к нулю – нет, к минусу – их общение. Два последующих года учебы они делали вид, что не знакомы, а потом их дороги разошлись.

Стас посмотрел на часы. Почти шесть.

Если Марьяна не выйдет через двадцать минут, то он уйдет отсюда. И плевать, что из этого получится.

Будто услышав его обещание, тяжелая подъездная дверь распахнулась, и под нервный писк домофона появилась Марьяна. Свою бывшую одноклассницу Стас узнал сразу – почти не изменилась за те три года, что прошли с окончания школы.

Марьяна выскочила из подъезда и проскользнула мимо, даже не обратив внимания на парня, сидящего на скамье у дома. Что ж, вполне на нее похоже. Она ничего и никого не замечает, если не хочет, чтобы это существовало в ее жизни.

Замкнутость девушки чувствовалась на расстоянии: по торопливой походке, чуть сутулой спине и черному спортивному костюму без единой яркой вставки. Даже ее кудри, когда-то пышные и беспечные, теперь походили на приглаженные театральные волны.

Вот только, увидев их, Стас, и без того нервный, ощутил настоящую панику.

– Мари, – окликнул он девушку, вскакивая со скамьи. – Марьяна, – поправил он сам себя и поспешил вслед за ней.

Она услышала и, кажется, узнала его голос. Правда, не обернулась, а вздрогнула, съежилась и ускорила шаг, ускользая в арку между домами, – черт, она от него сбегала.

– Мари! – Эхо отскочило от стен бетонного свода и размножилось. Как же много вины и отчаяния Стас услышал в собственном голосе. – Мари, стой! Подожди!

Девушка остановилась.

Ее силуэт в тени арки превратился в литой черный столб, словно заострился и ощетинился. А потом Марьяна внезапно развернулась и пошла прямо на Стаса. Неотвратимо ступая, как в кино надвигается вражеский танк. Стас готов был поспорить: под ее массивными черными кроссовками заискрило статическое электричество, подпитываемое ненавистью.