Система дала сбой. Даня запиналась чуть ли не на каждой ступени, пытаясь мысленно обработать последнюю кинутую Яковом фразу. Получается, он тащит ее на свидание со своей недо-девушкой? Что вообще происходит? Зачем ему там Даня? Что он собрался с ней делать?!

Лестница вывела их на просторную площадку с фонарями. Узкая дорожка, поросшая травой, оканчивалась каменными ступенями. Контуры двери обозначались полосками льющегося изнутри света. Площадка граничила с громадным вытянутым зданием, конец которого терялся в темноте. Над дверью висела табличка с поблескивающими буквами. Но никто не потрудился создать для нее дополнительное освещение, поэтому содержание таблички так и осталось для Дани загадкой.

Яков открыл дверь, и вместе с хлынувшим ярким светом наружу выпрыгнула девочка лет шести. Русые волосы были забраны в высокую култышку, худенькое тело было облачено в розоватый гимнастический купальник, а поверх – шортики. На левой ноге была чешка, а за правой волочились края наполовину надетого сапога. Накинутая поверх курточка была расстегнута и при первом же порыве ветра вздулась за спиной девочки, а потом и вовсе взмыла ввысь, уволакивая за собой маленькую владелицу.

Взвизгнув, девочка споткнулась и едва не слетела со ступеней. Падению помешал Яков. Он протянул руку и вцепился в ворот ее куртки в районе затылка. Стремительно, небрежно и как будто мимоходом. Ребенок застыл на самом краешке первой ступеньки. Глянув через плечо, Яков разжал пальцы, и девочка, вновь издав оглушающий взвизг, рухнула прямо на подставленные руки Дани. Мгновение, и она уже обвила ногами талию девушки и уцепилась за ее шею, будто мартышка. Так Даня и внесла ее в здание, быстро проскочив порог, пока Яков придерживал дверь.

– Настю-ю-ю-юша! – донесся до них полный беспокойства голос.

В конце ярко освещенного коридора появилась низенькая женщина. В одной руке она сжимала детскую шапочку, в другой – шарф.

– Настюша! Ты что, на улицу выбежала?!

Настюша, не торопящаяся сползать с Даниных рук, хихикнула. К слову, мелкая егоза ничуть не испугалась. У детей вообще инстинкт самосохранения довольно притуплен.

Яков снял капюшон и двинулся по коридору, не особо обращая внимания на беспрестанно причитающую женщину.

– Ой, спасибо, спасибо вам! – Разволновавшаяся мамочка наконец оторвала дочку от Дани. – Спасибо вам, девочки!

Яков за спиной женщины слегка затормозил. Даня крепилась изо всех сил – хохот так и рвался наружу.

Да… девочки…

К счастью, Яков решил не тратить время на разубеждение мамочки. Дане пришлось ускориться, чтобы нагнать мальчишку. Одновременно она посматривала по сторонам, но вокруг были одни голые стены. И тишина. Возгласы женщины и энергичной девчонки постепенно затихали за углом.

«Это что, какой-то детский спорткомплекс? – За неимением иных интересных видов Даня наблюдала за Яковом. – Слишком уж тут спокойно. И детей маловато».

Они свернули за угол и на мгновение погрузились в кромешную тьму. Даня остановилась. Впереди что-то скрипнуло, и коридор залил свет. Яков распахнул сразу обе створки массивной двери.

Неожиданно он нагнулся и, расшнуровав и стянув кроссовки, ступил в помещение. Даня, теряясь в догадках, тоже разулась и по примеру Якова оставила обувь в коридоре у стены.

Новое помещение оказалось огромным залом, выкрашенным в светло-персиковые оттенки. По всей длине противоположной стены висели прямым рядком зеркала. На другой – располагалось несколько плотно занавешенных окон. На третьей стене тоже были зеркала, а чуть поодаль от них – длинный хореографический станок. В углу громоздились маты.

– Добро пожаловать в мою лагуну.

Даня, увлекшаяся разглядыванием просторов зала, вздрогнула. После долгого молчания любой звук казался не в меру громким. Из приоткрытой двери, которую она раньше не заметила, потому что та была покрашена в тот же цвет, что и весь зал, выскользнула фигура и шустро приблизилась к ребятам.

Женщина в широких серых спортивных брюках и темно-синей майке. Ее пышные до плеч волосы были воплощением цветовой катастрофы: пепельные пряди чередовались с темно-русыми, где-то по бокам пробивались фиолетовые локоны, в кудрявой челке затесались малиновые прядки, а поверху всего этого расположился целый скоп белоснежных нитей, сильно смахивающих на мишуру-дождик, которую обычно с творческой небрежностью накидывают сверху на новогоднюю елку. А еще этой женщине точно уже было за сорок.

«Так он любит постарше? – Даня ошарашено уставилась на Якова. – Совсем постарше?!!»

– Я думала, ты сегодня не придешь. У тебя же фотосессия была с самого утра. И завтра тоже.

Женщина потянулась к лицу Якова, но тот увернулся от ее руки.

– Не трогай, – буркнул он, отодвигаясь от нее еще дальше.

Та хмыкнула. И, развернувшись к Дане, принялась с любопытством ее рассматривать.

– Приветик.

– Здрасте. – Даня от души отругала себя за грубоватый тон.

Ухмылка женщины стала шире.

– Я Регина. А ты у нас кто?

«Ты?» Даню всегда крайне подбешивала фамильярность посторонних людей. Но тут-то был особый случай.