Теперь бригаду Рамазана интересовал только один вопрос: где придется бурить новую скважину?

– Там, Рамазан Искандерович, - сказал Сергей Тимофеевич Васильев, указывая рукой в сторону острова Нарген, - кто-то из наших мастеров ставит новую буровую.

Члены бригады посмотрели в указанном направлении. В самом деле, на расстоянии четырех-пяти километров от буровой мастера Рамазана, почти на линии острова Нарген из моря поднималась вышка. Впервые увидев ее, все удивились.

– А что, если нам поставят буровую дальше той?
– спросил Васильев.

– Нет, Сергей Тимофеевич, - сказал старый мастер, - героизм нефтяника измеряется не расстоянием, которое отделяет буровую от берега, а глубиной скважины, которую он бурит. Пока что я не собираюсь переходить на другое место.

Помощник мастера сначала не понял старика.

– Но ведь мы же закончили здесь работу? Придется же нам бурить новую скважину или нет?

– Конечно, - ответил Рамазан, которому давно уже было известно от Кудрата решение треста.
– Но будем бурить именно вот здесь!
– и энергичным жестом старик опустил руку вертикально вниз, указывая на устои своей же буровой.
– Ты знаешь Семена Владимировича Волкова?

– Того мастера, который изобрел способ наклонного бурения?

– Его. Вот уж в сегодняшних газетах сказано, что он завершил бурение и сдал скважину в эксплуатацию. Стало быть, там из-под больших зданий уже добывают нефть. Мы тоже применим его метод. Если мастер Волков изобрел способ наклонного бурения, то я тоже не зевал. Я изобрел способ, который называю бурением кустовых скважин. От одной конструкции мы поведем наклонное бурение в разные стороны, получим три-четыре скважины, которые и будут давать нефть из разных мест. Понял?

– В таком случае мы можем начать бурение новой скважины завтра или послезавтра, - вмешался Джамиль, слушавший беседу мастеров.
– Ведь нет нужды ставить новую вышку?

– Ты прав, сынок, - ответил Рамазан.
– Если Волков, сидя на вершине горы, сумел взять нефть из-под городских домов и улиц, то почему бы нам не высосать нефть из окрестностей острова Нарген, сидя здесь же? Если не сегодня, так завтра это будет достигнуто.

Таир молчал и с напряженным вниманием прислушивался к каждому слову мастера.

Члены бригады направились к "Чапаеву". Сергей Тимофеевич взял подмышку свой брезентовый плащ и обратился к Гейдару:

– Ты сообщил товарищам, сынок?
– спросил он.

Гейдар опустил голову. Стесняясь и краснея, он ответил:

– Нет, Сергей Тимофеевич. Скажите лучше сами.

– О чем?
– спросил Рамазан.

Васильев обратился ко всей бригаде:

– Сегодня я приглашаю вас на свадьбу Гейдара. У нас так и было условлено: сыграть ее в день окончания буровой. В десять вечера пожалуйте к нам.

– Почему же к вам?
– спросила Лятифа.
– Ведь женится-то Гейдар?

– А ты разве не знаешь, на ком?
– взглянул на нее Таир, улыбаясь. Гейдар роднится с Сергеем Тимофеевичем...

Рамазан окинул молодых рабочих многозначительным взглядом:

– Сергей Тимофеевич мстит за порядки старого мира, ребята. И наша дружба переходит в родство.

Запыхтел мотор "Чапаева". Все бросились на баркас. Когда он тронулся с места, Таир достал из чехла свой саз и затянул старую ашугскую песню с пожеланием счастья жениху в день его свадьбы.

Глаза всех были устремлены на Гейдара. Только Таир и Лятифа смотрели друг на друга...

10

Прошло десять дней. Лалэ сидела у себя в кабинете и просматривала сводку итогов работ, выполненных накануне. Вдруг она услышала доносившиеся со двора звуки баяна, встала из-за стола и подошла к окну.

Во дворе управления треста группа ребят, раздавшись в круг, хлопала в ладоши; посредине круга плясал молодой парень.

– Что это такое? Что за самодеятельность в разгар рабочего дня? спросила она входившего в кабинет главного инженера.

– Пришли забирать...

– Что?

– Они ведь победили в соревновании!..

Теперь все стало ясно Лалэ: они, эти парни, пришли за переходящим знаменем Государственного Комитета Обороны, которое теперь было завоевано трестом Кудрата.

– Они должны благодарить бригаду уста Рамазана!
– сказала Лалэ, пристально глядя в глаза своему новому главному инженеру, и нахмурилась.

– Вы, как мне говорили, считали, что Кудрат Салманович сумеет выправить положение у себя в тресте не раньше, чем через шесть месяцев. Но, как видно, вы что-то упустили из виду...