Но пока Джеймс провожает Джейми, я смотрю с балкона на проезжающие мимо автомобили, вдалеке широкой коричневой лентой вьется Миссисипи, и чувствую себя опустошенной.

Достав телефон из кармана джинсов, пишу Финну.

Во вторник будет хорошо.

Он отвечает через несколько секунд, словно ждал ответа.

GQ: это не свидание ;—)

Я все еще не знаю, чего хочу от него, но не могу отрицать, что от вида глупого подмигивающего смайлика внутри становится немного теплее.

ЧЕСС

Я БЫСТРО ВЫЯСНЯЮ, что Финн любит морепродукты, и с удовольствием посещает придорожные ресторанчики пригорода, чтобы наесться вдоволь. Он везет меня в «Миддендорф» с видом на озеро, обещая настоящее пиршество.

Мы сидим в патио, легкий бриз играет моими локонами. Сегодня один из тех идеальных осенних дней Луизианы, когда температура находится в пределах двадцати градусов, и ярко светит солнце. Я расслабляюсь, удовлетворенно вздыхая.

Финн же, напротив, почти трясется от предвкушения.

— Причина, почему мы здесь — тонкие кусочки жареного сома, которые они готовят, — Он пристально смотрит на меня. — Тебе нравится сом?

— Не могу сказать ни да, ни нет, — отвечаю я. — Уже и не помню, когда в последний раз его ела.

— Ну что ж, приготовься наслаждаться. — Он потирает руки, как маленький мальчик. — Хочешь белого вина?

— Только не говори, что ты один из тех парней, которые считают, что все, у кого есть вагина, должны пить белое вино. — Забавно его дразнить. Парень никогда не сдается.

— Это называется киска, Чесс. Прибереги слово вагина для своих тампонов, — он сверкает быстрой улыбкой. — И нет, я не такой. Просто почему-то все киски заказывают белое вино. Или клубную содовую с лаймом. — Он озадаченно хмурится. — Кстати, что это вообще такое?

— Понятия не имею, — просматриваю меню. — Я возьму пиво.

— Отлично. — Его радость по поводу предстоящей трапезы заразительна.

В этот момент появляется официантка и почти спотыкается, заметив Мэннуса.

Улыбающийся Финн то еще зрелище, так что я ее не виню. К нему лучше привыкать постепенно, взять себя в руки и рассматривать не спеша и поэтапно.

Не обращая внимания на наши жадные взгляды, Финн заказывает пиво и сома.

— Да, и еще устриц и раков. Не могли бы вы принести все сразу, пожалуйста?

— Ненавижу устриц и раков, — говорю я, когда официантка уходит.

Он задыхается и оседает в кресле, словно сдавшись.

— Это кощунство, Честер.

— Жареные устрицы хороши, — поясняю я, слегка пожимая плечами. — Но сырые? Ни за что. Соленые сопливые комочки.

Финн поднимает глаза к небу.

— Господи, она не знает, что говорит.

— А раки кажутся грязными на вкус.

— Это хорошая грязь, — возражает он.

— Грязь не бывает хорошей.

— Бывает, когда две девчонки друг на друге борются в грязи. — Судя по выражению лица, он подзадоривает меня поспорить.

— Два парня друг на друге борются в грязи, — поправляю я.

Он салютует мне.

— Вполне справедливо.

Вскоре возвращается официантка и ставит на стол две ледяные бутылки пива и нашу еду. Насыщенный запах жареных морепродуктов поднимается от тарелок, и мой рот наполняется слюной. Я откусываю кусочек тонкого, как бумага, золотистого сома и стону.

— Ну как? — спрашивает Финн с одобрительным кивком.

Хрустящая и легкая, это жареная съедобная магия.

— Я влюбилась.

В уголках его глаз появляются морщинки, и мы сидим, поглядывая друг на друга, как счастливые воры.

— Знаешь, что странно, — говорю я тихим голосом, будто шепот поможет продлить этот момент.

Возможно, он это чувствует, потому что отвечает тоже тихо.

— Что?

— Я получаю больше удовольствия от этого несвидания, чем от всех свиданий за прошлый год. — А может и дольше.

Взгляд Финна смягчается.

— И я тоже.

Где-то в области сердца становится тепло. Чувствую, что падаю, голова кружится, я сбита с толку. Пальцы сжимают край стола, просто чтобы удержаться.

Финн прочищает горло и откусывает большой кусок рыбы.

— Итак, — произносит он с набитым ртом. — Твои свидания отстой?

— Ты же видел весь ужас последнего.

— Да, это было отвратно, — хихикая, он впивается зубами в рыбу. — Кстати, как поживает Эдвард?

— Его зовут не Эдвард. Он… — черт возьми.