13

ЖИЛЬЕ

Внутри я остаюсь у входа, цепляясь за стену. Алекто проходит мимо меня, прыгает и взлетает. Я следую за ней взглядом и рассматриваю, где я.

Это большая пещера, почти круглая, вырезанная из камня, словно великан выскреб внутренности, создав длинную глубокую дыру в горе. Тут темнее, чем снаружи, крыши нет, но есть некий потолок из сети и ткани, спутанных вместе. В серых стенах вырезаны ниши, за некоторые можно уцепиться ладонью, в других можно сидеть нескольким людям, даже стоять.

Отдельно три большие ниши для Фурий. Мегера сидит на краю ниши напротив меня, ноги болтаются с края, ее ладони в змеиных волосах. Я смотрю, как она осторожно распутывает их, замирая, позволяя им тереться об нее, порой вытаскивая что-то и бросая на пол, усеянный камешками и — я склоняюсь, чтобы посмотреть, и понимаю — блестящими панцирями насекомых. Я кривлюсь и отворачиваюсь. Тисифона в позе лотоса справа, грызет то, что я не хочу опознавать, ее крылья приоткрыты над ней, словно прикрывают ее. В третьей нише, слева, Алекто на корточках смотрит, как я разглядываю их, ее голова склонена.

Эребус пахнет знакомо, кисло-сладко и затхло, я пытаюсь понять, почему, а Алекто спрыгивает со своего места, опускается тихо передо мной. Не говоря, она берет меня за талию, взлетает, крылья ударяют всего два раза, и она ставит меня в одной из больших ниш в стене.

Я отступаю, пока не ощущаю успокаивающий камень за собой. Она остаётся на краю, мы разглядываем друг друга.

Она такая странная. Мне приходится разделять ее на части, чтобы смотреть. Если я смотрю только на ее человеческое лицо, все хорошо. Или даже ее крылья или волосы. Но по отдельности. Едва мой разум пытается соединить части, увидеть ее целой, и зрение расплывается, в ушах звенит, словно мозг пытается перезагрузиться. Я закрываю глаза, даю себе перерыв. Она еще там, когда я открываю их.

— Тебе не нравится высота, — говорит она.

Я почти смеюсь, будто высота пугает меня сейчас сильнее всего. Потом я качаю головой.

— Не высота. Мне не нравится падать.

— Ты не падаешь.

— Нет… — она смотрит на меня, ждет, что я объясню, что не так в высоте. — У меня нет крыльев.

— Нет, — соглашается Алекто и утихает. Она разглядывает меня, оценивая, и мой желудок сводит от страха.

— Что будет со мной теперь? — спрашиваю я, стараясь звучать ровно. Я понимаю, что слезы или другая слабость не поможет против Фурий.

— Я видела тебя, — говорит она.

— Где? Когда? — спрашиваю я.

— В мире смертных. Ты стояла на холме, глядела на Получателя, высоко подняв голову. Ты не дрогнула, не тряслась. Ты смотрела в его глаза как равная.

Я помню фигуру в плаще в лесу, за Аидом. Не в плаще. В перьях.

— Это была ты?

— Да.

— Ты принесла меня сюда? — спрашиваю я.

Алекто смотрит на меня блестящими глазами и качает головой.

— Нет. Но мы хотели тебя тут. Мы надеялись, что ты придешь. Мы смотрели и ждали. Мы ждали так долго.

Я замечаю, что Мегера и Тисифона слушают нас. Мегера уже не трогала волосы, Тисифона закрыла крылья, села, как ее сестра, свесив ноги с края своей ниши. Обе смотрят на нас ониксовыми глазами.

— Она не знает, — говорит Мегера.

— Что я не знаю? — спрашиваю я.

Они не отвечают, смотрят друг на друга.

Холод, как холодные пальцы, играет на моей спине, и я дрожу, а потом понимаю, что дрожу не от страха, а от того, что была в Стикс и в небе, и моя одежда мокрая. Мои джинсы тяжелые, липнут к ногам, джемпер под плащом мокрый. Как только я замечаю это, зубы начинают стучать, и я обвиваю себя руками.

— Ей холодно, — говорит Тисифона. — И она мокрая.

Она взлетает со своего места и опускается рядом с Алекто. Через миг Мегера присоединяется к ним, в ее руке охапка черной ткани.

— Мы поможем тебе, — говорит Алекто.

Они подходят ко мне, и я пытаюсь пятиться, но идти некуда, за мной гора, впереди — пропасть. Я понимаю, что еще держу обмякший нарцисс, когда Алекто забирает его у меня, смотрит на него большими глазами, нежно опускает. Потом шесть ладоней начинают тянуть за мою одежду, нежно, но настойчиво, борясь с молнией плаща.