Мы оба умрём.

Ну, смерть для неё меньшее из двух зол.

— Если только, — мурлычет Вселяющая Ужас, — ты не захочешь заключить со мной сделку.

Моё дыхание судорожное, отрывистое. Кейлин начинает шевелиться и обхватывает рукой мою шею. Она подтягивается вверх, к моему уху, её пальцы впиваются в меня жёстко, отчаянно.

— Нет, — выдыхает она, не добавляя ничего больше.

— Нет, — эхом повторяю я, и она вновь расслабляется.

— Ты даже не выслушал, что я собираюсь предложить.

— Зачем тебе сделка? Ситуация и так уже складывается в вашу пользу, разве нет?

— Я уверена в том, что окончательная победа будет за нами. Но мне бы хотелось… ускорить процесс, — она переводит взгляд на мой кинжал.

«Я могу покончить со всем этим прямо сейчас», — внезапно понимаю я. Вот чего она боится. Если я вырежу сердце Кейлин, Вселяющая Ужас потеряет всякую надежду. Мы с Кей погибнем. Но они с Несущим Ночь проиграют».

Этого хочет Кейлин.

— Если тебе хватит смелости, можешь разрушить наш замысел перед своей смертью, — признаётся Вселяющая Ужас. — Но есть и другой вариант.

Если хватит смелости.

Хватит ли мне смелости убить её? Хватит ли мне сил отнять её жизнь, как я поклялся много лет назад? Теперь, когда я знаю, кто она для меня. Когда я знаю, что она моя.

— Используй книгу заклинаний, — вкрадчиво продолжает Вселяющая Ужас. Дразня. Искушая. — Она в её рюкзаке.

Я нахожу взглядом рюкзак, висящий на плече Кейлин. Книга у неё? Кейлин добралась до книги заклинаний?

— Разрушь заклятье. Освободи нас.

Я ошеломлённо открываю рот, желудок сворачивается в узел.

— Ч-что?

— Открой книгу. Используй камень души…

Я разжимаю кулак и смотрю мерцающий золотисто-чёрный свет люмикамня. Это о нём она говорит?

— Я думал… Я думал, что только Кейлин способна снять проклятие?

— Даааа, — шипит Вселяющая Ужас. Она пригибается к земле, чтобы подобраться ближе. — Но ваша связь как пары даёт тебе определённые… возможности. Ты можешь использовать её магию, чтобы узнать заклинание из книги и применить его.

И выпустить Вселяющую Ужас из места её заточения.

Вот о чём говорил предок Кейлин.

— Слышал, какую сделку я предлагала тому глупому призраку? Я бываю щедрой. Освободи нас, и ты получишь всё, что захочешь.

Хмурюсь.

— Я позволю тебе прожить долгую счастливую жизнь с твоей парой. У вас будут дети, если захотите. Больше не придётся бежать. Вам будет нечего бояться.

Внутри меня всё сжимается, в груди вновь вспыхивает надежда.

Всё не может быть так просто…

— Назови свои условия, принц. Хорошенько обдумайте, что вы можете получить.

Я избегаю её взгляда, но обдумываю предложение. Если заключить магическую сделку, они не смогут причинить нам вреда. Никогда.

— Если я тебя освобожу, — бормочу я, сам не понимая, говорю ли это гипотетически… или нет. — То ты и Несущий Ночь больше никогда не приблизитесь ко мне или к Кейлин. Не прикажете никому напасть на нас. Не навредите нам ни прямо, ни косвенно. И то же самое относится к нашим возможным будущим детям.

— Даааа, — охотно соглашается она. Мозг кричит мне, что ни в коем случае нельзя этого делать. А сердце умоляет любой ценой спасти Кейлин.

Что будет, если они окажутся на свободе? Сколько невинных станут жертвами их тирании? Сколько жизней будет разрушено?

Я опускаю взгляд на свою прекрасную фейри теней. Никто никогда не делал выбор в её пользу.

Слёзы текут по моим щекам. Сколько всего ей пришлось вынести: одиночество, скорбь, чувство вины. Она убеждена, что её жизнь ничего не стоит. Вот почему её душа так близка к падению.

Я не могу позволить ей умереть вот так.

Несущий Ночь был свободен все эти пять веков. И ничего, мир от этого не рухнул. Что случится, когда они воссоединятся?

Я смотрю на кинжал, всё ещё зажатый в моей руке.

Вот такой у меня выбор: обречь весь мир на страдания, чтобы спасти себя и свою истинную.

Или убить её своими руками.

Мне придётся вонзить этот кинжал прямо в её сердце, здесь и сейчас. Если я этого не сделаю… То они победят. Получат желаемое, и никто их не остановит. Никакие сделки не ограничат их власть. Я не смогу поддерживать душу Кейлин живой вечно.

Убить свою пару или освободить чудовищ, которые мучили нас последние десять лет.