Остриё у моей шеи исчезает, чудовище отползает от меня.

— Повеселись со своей игрушкой, — её смех разносится в темноте. Ветки отпускают меня, и я падаю вниз. Я ожидал сухую землю или грязь, но вместо этого оказываюсь на твёрдом каменном полу.

Сердце колотится, мышцы уже напряглись в ожидании боли.

Ещё три тяжёлых шага, и я чувствую, как его дыхание опаляет моё лицо. Мантикора поднимает меня за ногу и подвешивает в воздухе, точно тряпочную куклу. Я не вскрикиваю, не стону, не хнычу. Не дам ему такого удовольствия — пока, по крайней мере.

Но, боюсь, скоро это уже будет не в моей власти.

— Приступим, питомец?

Каждый мой шаг был согласно их плану.

Несущий Ночь хотел, чтобы я последовала за Ревом в Выжженные земли. Вот почему король Светящегося двора рассказал мне о своей сделке сразу после того, как я разбила Реву сердце и он помчался к Греховным вратам.

Это всё было частью их плана.

Несущий Ночь хотел, чтобы я позволила Рихгану убить меня. Чтобы я добровольно отказалась от жизни.

Он оставил нас на некоторое время в покое, пока мы шли по этим проклятым землям, чтобы я успела потратить силы и ослабеть, чтобы моя душа поддалась разрушительной атмосфере этого места.

Теперь он схватил моего истинного. И ждёт, что я приду за ним.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как успокаивающая магия Рева растекается по моим венам, и смотрю на две тропинки передо мной.

— Где он? — шёпотом спрашиваю я.

Призрак парит рядом, окидывая взглядом последний квадратный километр Выжженных земель. Медленно он поднимает руку с острым когтем на конце пальца, чтобы указать на огромное дерево к востоку от горы. У дерева серый ствол с белыми вкраплениями и тысячи веток, переплетающихся меж собой и тянущихся к небу.

— А книга заклинаний?

Я смутно представляю её точное местонахождение.

Призрак качает головой, но указывает на гору, уходящую вверх к алым небесам. Ничего нового.

Над её вершиной густой чёрный дым. Я не знаю её точной высоты, но по прикидкам мне понадобится часа два, чтобы забраться на неё, если использовать все мои силы и магию и идти строго вперёд, не ища обходных путей.

— Что мне нужно знать о вулкане?

Призрак замирает, я продолжаю всматриваться в последнее гигантское препятствие на своём пути.

— Я впервые нахожусь по эту сторону Огненной стены, — признаётся он. — Никогда ещё не бывал на горе. Только слышал истории.

Никогда? То есть он только с нами решился перейти Стену?

— Ты боялся огня?

— Я боюсь суда, да. Как и все мы, иначе мы бы не были призраками.

— Значит, не я одна такая, — ухмыльнулась я. Он заворчал.

Мне хочется расспросить его, с чем он столкнулся в пламени. Я так мало о нём знаю. Интересно, Хранительница Греховных Врат тоже с ним разговаривала? Но я не хотела бы рассказывать о своём опыте, поэтому предполагаю, что он тоже не захочет.

Я не так сильна духом. Поверить, что Рев просто ушёл спустя всего несколько минут после того, как узнал, что я мертва, было почти достаточно, чтобы уничтожить меня.

Я делаю глубокий вдох, мотивируя себя идти дальше.

Мы все умрём, но не сегодня.

Прямо сейчас мне нужно обхитрить древнее могущественное существо и спасти свою истинную пару.

— Раз уж мы теперь официально союзники, мне, наверное, надо перестать называть тебя призраком. У тебя есть имя?

— Зови меня Даррен.

— Даррен Заклинатель Теней, — бормочу я. Знакомое имя.

Я читала о нём и его семье, когда была ребёнком. Снова и снова. Я обожала историю. Столько правды скрыто между строк, столько правды утеряно со временем. Возможно, если я выберусь отсюда, то напишу обо всём, чтобы знали потомки. Даже если никто не поверит мне, переложение истории на бумагу сделает её более реальной. Более завершённой.

«Но у тебя не будет такой возможности», — шепчет внутренний голос. У меня перехватывает дыхание.

Что ж, тогда попрошу Рева это сделать. Моя последняя просьба.

Помните меня. Помните моих предков. Помните, чем пожертвовал мой народ, чтобы спасти всех нас от этих чудовищ.

К слову об этом, я ведь так и не рассказала Реву всей истории. Он не знает, кто такой Даррен. Не знает, что я полноправная наследница трона Двора Теней. Этот кусочек мозаики, возможно, утерян навсегда.

А может, если он проведёт тщательное исследование, то раскроет правду. Может, ему расскажут мои родители.