Волна магия накрыла меня за секунду, и я уже не помню, где я и кто я. Но я чувствую удивительное умиротворение, трепещущую надежду и любовь.

Груз, давление, тяжесть — всё это исчезло. Почему мне было так тяжело? Уже и не помню. Даже представить не могу. Но то, что я испытываю сейчас, однозначно очень приятно.

«Смерть — это свобода», — проносится шепоток в моём сознании, и я моргаю. Этот шёпот такой тяжёлый. Намного тяжелее духов.

«Нет, — раздаётся новый шёпот. — Правильная смерть — это свобода».

«Ищи правильную смерть, Кейлин».

Магия призрака жжёт, как кислота, когда он ударяет меня. Его пальцы сжимают моё горло, я задыхаюсь, пытаюсь извернуться, но не использую магию. Ни малейшей искры белого света, который бы в секунду его отогнал.

Голова будто сжата в тиски, и кажется, что мой мозг вот-вот взорвётся. Наконец, слабый свет загорается на моих ладонях — этого достаточно, чтобы оттолкнуть призрака. Он отлетает к блестящей чёрной гальке. Он дымился сильнее обычного.

— Я убью тебя, — оскалил он чёрные зубы. — Я должен был убить тебя сразу, как стало понятно, что Кейлин вечно будет выбирать тебя, чего бы ей это ни стоило.

Я накрываю своей рукой горло, зажимая тонкий порез. Идёт кровь. Чудесно.

— Ты позволишь ему убить тебя? — я резко поворачиваю голову при звуке нового голоса. Ровный и выдержанный, он доносится со стороны деревьев рядом с болотом.

Мы с призраком оба разворачиваемся к лесу, откуда к нам приближается ещё один призрак. Его магия светло-серая, глаза сверкают серебром. Рихган всегда был могущественным.

Несмотря на ярость и сомнения, бурлящие в груди, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, чтобы призвать магию, необходимую для остановки кровотечения. Ослепительный свет на моих ладонях заставляет обоих призраков отпрянуть и закрыть руками глаза.

— Да, давай, расходуй весь свой резерв. Так будет легче тебя убить.

— Ты не тронешь моего брата, — Рихган чеканит каждое слово.

— Если Кейлин мертва… — я запинаюсь, потому что сердце сжимается от этих слов. — То какая разница?

И если Рихган, весь план которого базировался на её смерти, здесь, значит ли это, что он приложил к этому руку?

Чёрный призрак сникает.

— Я… — он дёргает челюстью, в глазах печаль. — Я не знаю точно, жива ли она.

Рихган усмехается, но я спрашиваю, затаив дыхание:

— Каковы шансы?

Мой взгляд возвращается к пылающему барьеру позади. Никакого движения. Ни единого признака, что внутри что-то происходит. Просто… ничего.

— Она не умерла, дорогой братец. Но очень скоро захочет этого.

Я вздрагиваю, когда клинок — или ещё что-то острое — прижимается к моей шее, под самым подбородком. Я замираю, все мышцы напряжены.

— Не двигайся, грызун, — очень низкий голос, какого я никогда не слышал, рычит сзади. Меня охватывает паника.

Рихган скрещивает руки на груди, излучая спокойствие и уверенность.

«Что ты натворил?» — проносится у меня в мыслях, но я не решаюсь произнести это вслух.

Потому что то, что держит меня… намного хуже любого призрака.

Сырая земля хлюпает под моими пальцами. Я лежу прямо щекой в грязи. Со стоном отталкиваюсь руками от земли. Мышцы протестующе ноют, выдох получается неровным.

— Ай, — произношу я, садясь. Прижимаю ладонь к раскалывающейся голове. — Какого чёрта?

После нескольких глубоких вдохов я нахожу в себе силы окинуть взглядом окружающую обстановку. Передо мной зловещий огненный барьер, но воздух здесь на несколько градусов прохладнее, чем был там. Под ногами — грязевая каша. Край болота всего в паре метров от меня. По левую руку небольшой лес, по правую — открытый водоём. В центре мутной воды камни, проложенные от берега к берегу, точно дорожка.

Мой разум всё ещё в режиме перезагрузки, тело пульсирует от боли, но я заставляю себя собраться с мыслями. На нас напали призраки, и мы каким-то образом прошли через Огненную Стену. Мы… Рев.

У меня перехватывает дыхание. Он должен быть здесь. Я встаю на трясущихся на ногах, сердце стучит так же громко, как и кровь в висках.

— Рев!

Нет ответа. Тишина. Здесь так тихо. Небо в алой дымке. Сколько времени я провела в огне? Рассвет только начинался, когда мы вошли в пламя. А теперь Рева нет, а вокруг светло — насколько это вообще бывает в Выжженных землях.