— Ты правда… — шепчет она, глядя вверх на гору. — Правда не собирался меня бросать?

Я крепко беру её за плечи и разворачиваю к себе.

— Конечно, нет, — моя челюсть напрягается. — Обещаю, я не оставлю тебя одну, если ты пообещать не оставлять меня.

Её губы приоткрываются. На лице мелькает растерянность, но в итоге напряжение отпускает её тело, и она кивает. Без капли радости. Она сдаётся, будто я попросил её о чём-то ужасном. Будто она готова стерпеть все тяготы пребывания здесь только ради меня.

Она отшагивает, вырываясь из моих рук.

— Сколько я проспала? — спрашивает она и разворачивается в сторону нашего нынешнего пристанища.

— Около часа, — я догоняю её. — Думаю, у нас есть ещё плюс-минус четыре часа до заката.

— Давай заберём вещи и пойдём к стене. Найдём место, где нам будет хорошо видно, а нас — нет.

Хмурюсь.

— Ты точно готова?

Она кивает.

Я не знаю, как лучше поступить. Очевидно, что Кейлин нужно… что-то. Отдых. Передышка. Надежда. Но вряд ли с этим может помочь отсиживание в пещере. А для нас крайне важно узнать как можно больше об Огненной Стене.

Я не прерываю повисшее молчание. Следующие несколько минут вокруг слышно только хруст щебня под ботинками. Мы добираемся до пещеры, и Кейлин ныряет в проход первой. Она перекладывает наши вещи, ориентируясь на новую задачу, а я просто наблюдаю за ней всё это время. В любом случае, здесь слишком тесно, чтобы вдвоём разводить суету.

Она торопливо запихивает моё одеяло в рюкзак, затем кинжал в ножнах — ещё два при мне — и бутылку воды. Застёгивает и бросает мне.

Закончив собирать остальное, она вылезает из пещеры, надевает свой рюкзак и спрашивает:

— Готов? — и, не дожидаясь ответа, шагает в сторону юга, но я хватаю её за руку, останавливая. Она хмурится.

— Что?

Я делаю шаг ближе, нависая над ней. Мои пальцы осторожно держат расстёгнутые края её куртки.

— Ты точно в порядке? — шёпотом спрашиваю я.

— Ага, — её голос срывается на высокие ноты. Врёт? Я прищуриваюсь. Она выглядит бодрее, чем была до этого, намного живее, чем ещё несколько минут назад. Возможно, она и вправду в норме. Но я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так.

— Ты уверена? У тебя всё… хорошо?

— Ничего не хорошо, — у неё вырывается горький смешок, плечи опусккаются, а уголок губ приподымается в кривой улыбке.

— Я имел в виду, не считая… всего этого, — потираю заднюю часть шеи. С тем, что у нас всё плохо, не поспоришь. Я знал, что в Выжженных землях мне придётся несладко, но как только появилась Кейлин, всё стало в тысячу раз хуже. Теперь, чтобы завершить эту миссию, мне придётся бросить свою истинную одну в этом чудовищном месте. «Нет, это не единственный вариант, — напоминаю себе. — Я найду иное решение».

— Я в порядке.

— Ничего не болит? Может, я могу чем-то помочь?

Она поджимает губы и на секунду бросает взгляд на своё предплечье.

— Давай посмотрю, — предлагаю я.

Она морщит нос.

— Не стоит. Там всего лишь царапина от когтей волка.

— Давай посмотрю, — настойчивее повторяю я.

Она вздыхает, но затем бросает рюкзак на землю, снимает куртку, оставаясь в хлопковой рубашке, запачканной коричневыми и красными пятнами. Осторожно закатывает рукав, но заметно, что ткань прилипает к посеревшей плоти.

У меня сводит живот, когда она показывает зияющую рану на предплечье.

— Кей… — ахаю я.

Она хмурится.

— Всё было не так плохо… — бормочет она. — Вроде.

— Сядь! — командую я. — В смысле в пещере.

Встряхиваю головой. Нам надо действовать благоразумно. Пока она не исцелится, нам не стоит вновь отправляться навстречу опасности.

— Да не нужно это исцелять, — слабо возражает она, понимая, что это звучит неубедительно.

— Ты не видишь, что у тебя с рукой? — восклицаю я. — У тебя кость видно, Кей!

Мало того, что рана огромная, и плоть не спешит срастаться, но и выглядит очень скверно. Я ожидал увидеть красные края из-за воспаления. Но плоть и вовсе белая, лишённая красок, а на некоторых участках посеревшая. Словно рука Кейлин… умирает. За каких-то несколько часов после нападения.

— Оно только выглядит плохо, а на самом деле даже не болит.

— Мы никуда не пойдём, пока я тебя не исцелю.

С недовольным стоном она забирается обратно внутрь. Я бросаю рюкзак и снимаю свою куртку, а затем падаю на колени.