Шрифт:
Сегодняшние пары прошли как-то мимо меня. Сам не понял, почему такой задумчивый. И вроде о чём-то думал, но нет. Стоило попытаться вспомнить — и пустота.
В столовке встретил Феликса. А сам выискивал в толпе блондинистую макушку. Но её нигде не было. К величайшей досаде.
С ней как-то… ярче, что ли?
— Что-то ты сам не свой сегодня. Ещё и такой нарядный.
— Родоки прилетают. Вечером в обитель зла тащиться. — пояснил. — Напяливал бы я эту форму бизнесмена на повседневку? Ага, лучше пристрели меня.
Феликс как-то многозначительно хмыкнул.
— А пирсинг где?
— Я же не спрашиваю тебя, почему ты сегодня не накрашенный. Раз снял, значит, так надо.
— Ну-ну… — загадочно протянул друг.
— Стас что? — решил поддержать разговор, пытаясь приглушить давящее ощущение в груди от того, что Снежинка так и не появлялась в столовке.
Неужели из-за всеобщего давления избегает скопления людей? Думал ей до одного места то, что о ней говорят, судя по поведению. Думал, не сломается…
Нет. Пора прекращать этот балаган, тем более что не я был его инициатором. Да и вообще никак не поддерживал слухи. Но и не опровергал.
Поначалу, не спорю, не стал препятствовать травле, хотелось проучить девчонку за то, что без году неделю в нашем универе, а вела себя так, будто имеет право нос задирать. И кто распустил о ней гадкие слухи, даже узнавать не стал.
А теперь мне было довольно-таки любопытно, кому ещё эта бестия успела перебежать дорогу. Хотя, с таким характером, не мудрено.
— У Стаса сегодня свиданка наметилась. — хохотнул Феликс. — Никогда не угадаешь с кем!
— Да мне по борту, кого он сегодня оприходует.
— Кравцову, прикол? — друг аж хлопнул в ладони от смеха, пробирающего его.
Глава 8
Впервые за время пребывания в столовке, взглянул на Феликса. Не то, чтобы меня это парило, но…
— Ты прикалываешься? Она же потом всему универу растрындит, будто залетела от него. Я уже молчу о качественной симуляции беременности. И он еще меня вчера пытался предостеречь? Лопух. — изогнул губы в кривой ухмылке. — Хочет утащить себя на социальное дно — велком. Кто мы такие, чтобы ему препятствовать? — развёл руками.
— Я тоже так подумал. — побарабанил пальцами по столу. — Но всё равно жалко Лиса.
— С чего он вообще с ней начал общаться? — полюбопытствовал.
Вроде как Кравцова только сегодня утром снова таранила мой телефон, а теперь выясняется, что она со Стасом. Странно.
— Да хрен его.
Ненавязчивая нервозность, проявляющаяся постукиванием ноги под столом, достигла апогея и я порывисто встал со стула.
— Ты куда? — округлил глаза друг.
— Я знаю только одно место, где можно пообедать без свидетелей, — пробормотал себе под нос и вышел из столовки.
Не выдержал.
Хочу увидеть её до белых мушек перед глазами! Так сильно!
Резво поднимаясь по лестничной площадке, ведущей на крышу, последнее, что я ожидал (хотя и надеялся), — это действительно столкнуться со Снежинкой. Зареванной. С опухшим лицом и красным носом.
Она удивленно посмотрела на меня, невинно хлопая длинными черными ресницами. Видимо, также не ожидала встретить меня здесь.
Меня прошиб холодный пот от одного её вида. А в мыслях набатом стучало: «убью того, кто посмел обидеть и довести до слёз». И себя в первую очередь, за то, что не прекратил омерзительные слухи и травлю раньше.
Эгоистичный баран!
Видеть её, такую хрупкую и несчастную, оказалось невыносимым. В груди всё неприятно сжималось, и я не знал, куда деть глаза, пока они случайно не наткнулись на чужую ветровку, накинутую поверх миниатюрных плеч.
Яростная пелена встала перед глазами. И я только и смог, что взреветь, стаскивая с плеч девушки куртку другого парня:
— Чья?!
Её испуганный взгляд не остановил. А только ещё больше спровоцировал, потому что на дне голубой радужки так явно плескалась ничем не прикрытая вина. И это молчание…
— Чья?! — повторил.
Поняв, что ответа я сегодня так и не дождусь, пошарил глазами по спортивной ветровке, которую с ненавистью сжимал в руке. «Кирилл» было вышито там.
Кирилл?! А я-то думал, почему куртка кажется такой знакомой… Что он вообще здесь забыл?!
В мыслях пролетела одна нецензурная брань. И отчего-то меня никаким боком не волновало, что мы с девчонкой, по сути, ничего друг другу не должны. И никем друг другу не приходимся.
— Я убью его.
И это была последняя внятная мысль, прежде чем я вцепился в девчонку. Хотелось заклеймить её. Показать каждому в этом гребанном универе, что никто не смеет прикасаться к той, кого выбрал Дракон. К его девочке.