Впрочем, перспективы пока выглядели туманно. Врач, что раньше приходил к нам, тоже слёг, и больных теперь лечить было некому. Посылать же в другой город за целителями, рискуя разнести болезнь по княжеству, никто не решался.

— У нас впереди месяц безделья, — сказал я. — Так что, тренировки — не вопрос. А из тебя получится неплохой учитель. Будешь наставлять?

— Да пожалуйста, — произнесла беззаботно Даша и вдруг помрачнела ни с того ни с сего. — Месяц... За месяц весь город вымрет. Останемся только мы, да трое твоих дружинников.

— Не торопись с выводами, — возразил я. — Мы пока не знаем, насколько болезнь летальна и много ли будет смертей. Даже среди простонародья некоторые переносят её легко.

Даша вздохнула. За последние два дня уже не первый раз замечал, как её обычная жизнерадостность резко сменяется подавленностью и тоскливым задумчивым настроением, которое прежде Даше было несвойственно.

— Что-то случилось? — поинтересовался я. — Ты последнее время сама не своя. Как будто тебя что-то грызёт. Это из-за эпидемии?

Даша покачала головой:

— Нет, это другое.

— А из-за чего? — я заглянул ей в глаза. — Скажи, не держи всё в себе. Иногда надо выговориться.

— Я постоянно думаю о том, что мы сделали, — Даша поджала губы и отвела взор. — Не уверена, что мы поступили правильно. Что если это ошибка? Что если Враг привёл нас на ложный путь? Посвящённые, конечно — те ещё уроды, но убивать их — преступление. Нас за это... даже не знаю, что сделают. Четвертуют, наверное.

— Если узнают, — напомнил я.

— Они докопаются до правды. Когда снимут ограничения на въезд, сюда прикатят другие следаки, они пойдут на руины и всё поймут. Они будут допрашивать всех подряд и, в конце концов, догадаются, кто это сделал.

— Не догадаются, — успокоил я её. — А если догадаются, отправимся в бега и продолжим наше дело.

Даша посмотрела на меня с кривой усмешкой:

— Наше дело? Ты действительно считаешь, что убийство посвящённых как-то поможет этому миру?

— Я видел, и ты видела...

— Знаю-знаю, — перебила меня Даша. — Только всё это ужасно странно. Я не поверю, пока не смогу убедиться лично... Ладно, пошли. Дома много дел. Слуги же все захворали — забыл? Мне, конечно, не привыкать, а вот тебе, — ехидная усмешка озарила лицо Даши.

— Да уж справлюсь как-нибудь, — я тоже улыбнулся.

Едва мы покинули замещённый район, как встретили двух человек, которые везли телегу. В ней — три трупа, накрытые ветхим тряпьём. Мы с Дашей проводили их взглядом.

— Началось, — сказал я. — Люди уже умирают.

До сегодняшнего дня я не слышал о летальных исходах.

Даша долго смотрела вслед телеге с трупами.

— Пойдём быстрее, — тихо сказала она. — У меня уже в желудке урчит.

Сидели за столом. Прислуживал всё тот же слуга, которого болезнь так и не скосила. Сегодня нам подали постную похлёбку и ржаной хлеб. Со вчерашнего дня трапезы стали напоминать обед простых горожан, и как минимум, ближайший месяц питаться нам предстояло именно так. Всё ради экономии. Никто не знал, когда вновь наладятся торговля и поставки продовольствия, так что приходилось затягивать пояса.

Мы сидели за столом вчетвером: Ярослав, Гордей, Даша и я. Егор трапезничал во флигеле вместе с дружинниками. Я никому не сказал о том, что парень умеет управлять морами, посчитал, что предавать такое огласке пока ни к чему. Горожане взвинчены, напуганы, и если поползут слухи, будто по соседству живёт малец, повелевающий существами из Сна, кто знает, во что это выльется?

Гордею я сообщил, что Егор должен будет вступить в ряды моих дружинников, когда достигнет положенного возраста. Сотник возражать не стал, и обещал, что прикажет обучать парня: дружиннику требовались не только строевая подготовка, умение стрелять и драться на саблях, но ещё и грамота, так что Егору предстояло многому научиться. А ему я строжайше наказал, чтобы держал свою способность в тайне. Однажды это, конечно, откроется, но главное, что — не сейчас.

— Так ты разговаривал с Федосеевым? — спросил Ярослав. — Как он отнёсся к твоей идее?

— Я общался с городским главой, да, — ответил я. — Он обещал подумать.

— После вчерашнего инцидента вряд ли его ответ будет положительным, — Ярослав промокнул салфеткой рот и вытер руки. — Теперь беженцев и за версту к Ярску не подпустят.

— Они поступили крайне глупо, — вклинилась Даша. — Это же надо было!

— Люди боятся, они в отчаянии, — объяснил я. — Они в таком состоянии, в котором человек пойдёт на что угодно.