Я схватила коробку, унижение пронзало мою грудь, развернулась и ушла.

«Примечание для себя: перестань пытаться успокоить людей, которые не хотят иметь с тобой ничего общего, как только ты вырастишь пару. Конец связи.»

— Спасибо, что позволил мне поиграть в «Assassin's Creed». Это было потрясающе. Я бы убил за твою игровую комнату, чувак. — Бир отстегнулся на моем пассажирском сиденье, его ухмылка грозила расколоть его лицо надвое.

— Пожалуйста, не надо. Твоя мать найдет способ повесить это на меня, и залог будет выше крыши.

Я заглушил двигатель, мой взгляд коснулся входной двери покосившегося бунгало. К двери была прислонена новенькая коробка для скейтборда.

Я нахмурился.

— Твоя мама купила тебе новый? — У меня сложилось впечатление, что она копила, чтобы купить ему видеоигру.

— Нет. Это Роб, он заноза в заднице. Я знаю, что он твой друг, но на самом деле он настойчивее хорошего лифчика. — Каштановые волосы Бира упали на его зеленые глаза. Он сдул их, качая головой.

— Он демонстрирует многообещающие признаки превращения в полуприличного парня, — заставил себя сказать я.

Правда, он ругался со мной на мальчишнике Уатта, но ничто не могло отнять тот факт, что он искренне старался, даже несмотря на то, что с Теннесси у него ничего не получалось.

— Он прославленный донор спермы, — сказал Бир.

— Он пытается загладить свою вину перед тобой.

— Потребуется больше, чем скейтборд и несколько тоскующих лиц Дуайта Шрута, чтобы я был на борту этого семейного воссоединения.

Парень был фанатом «Офиса». Насколько глупым был Роб, чтобы отказаться от того, что он оставил?

Бир наклонился, чтобы достать свой рюкзак, перекинув его через плечо.

— В любом случае, спасибо за игру. И за пиццу. Но не для напутствия.

— Бир, подожди.

Я положил руку ему на плечо. Он повернулся и выжидающе посмотрел на меня. Я действительно не хотел снова играть в эту игру, где я искал Теннесси. Это заставило меня почувствовать себя отчаянным фанатом.

Она не звонила мне после нашего последнего знакомства, и хотя я притворился, что мне насрать, и позвонил ей на следующий день, все эти односторонние отношения начинали действовать мне на нервы.

— Скажи маме, чтобы вышла на улицу.

— Ты ее видишь? На его лице появилась кривая улыбка с ямочками, чертовски напоминавшая мне Роба. Мне очень нравился этот парень, но мне также пришлось смириться с тем фактом, что он всегда будет связан с человеком, который теперь стал моим врагом.

Я вижу ее. Не уверен, что она меня видит.

— Спроси ее.

— У мамы никогда не было парня. Сомневаюсь, что она призналась бы, что у нее есть сейчас.

— Ну, скажи ей, что она, кем бы я для нее ни был, ждет снаружи и хочу поговорить.

Бир выскользнул из моей машины и побежал к крыльцу, отпихивая скейтборд и отпирая сетчатую дверь. Несколько мгновений спустя Теннесси выпорхнула из указанной двери в обтягивающих джинсах и белой майке с рюшами.

Она выглядела мрачной, и снова на меня нахлынуло то щемящее чувство, что я делаю все это один, хотя у меня есть своя собственная банка червей.

Она неторопливо направилась к моей машине, прижавшись локтями к моему окну, и ее сиськи почти уперлись мне в лицо.

— Как дела? — Она поцеловала меня в щеку.

«Видишь? Все в порядке. Ты просто параноик. Ты так привык к женщинам, которые заискивают перед тобой, что не можешь смириться с тем, что твоя девушка не хочет сбежать прямо сейчас.»

— Ну не знаю. Мы не разговаривали весь день.

Официально я говорил, как все женщины, которых я когда-либо подводил в своей жизни. Я должен был признать, что быть на другой стороне этого уравнения было довольно дерьмово.

— Я не хотела прерывать вас с Биром.

— Тогда почему ты не приглашаешь меня прямо сейчас? — Я бросил вызов.

Она посмотрела налево и направо, ее лицо поникло, когда она понизила голос.

— Габриэлла всем говорила, что мы спим вместе. Помнишь, я говорила тебе, что она заходила к тебе домой, когда ты был в отъезде?

Как я мог забыть?

У Теннесси чуть не случился нервный срыв.

Я знал, что мне нужно усадить Габриэллу и в миллионный раз объяснить ей, что мы закончили. Но я не верил, что она не попытается выкинуть какую-нибудь очередную чепуху, «Дни нашей жизни», «Роман-не-мертвый-и-он- римский» бред.